Заставили учиться в медицинском, а в 30-х могли репрессировать. Как начинал карьеру белорусский композитор Евгений Тикоцкий?

20.11.2020 - 19:22

В документальном проекте «Тайны Беларуси» рассказали, как начинал свою карьеру белорусский композитор Евгений Тикоцкий.

В 1930-е годы в культурной жизни БССР – творческая революция. Открываются Белорусская государственная консерватория, филармония и обновленный театр оперы и балета, а ЦК выдает постановление «О перестройке литературно-художественных организаций».

Этот документ во многом определил музыкальное будущее страны. Отныне исполнителей и композиторов объединили в творческий союз. Цель – создание всемирных шедевров.

Татьяна Мдивани, доктор искусствоведения, профессор НАН Беларуси:
Здесь же была очень серьезная социальная подоплека, которая помогала композиторам создавать шедевры, – обеспечить жильем ведущих композиторов, которые могли создавать оперы, балет. Обеспечил квартирами, кого-то – машинами. Делать надо было все, чтобы создавать хорошую музыку. Музыку, которая бы превосходила по своему качеству, по содержанию, по форме воплощения Запад. Это была идеологическая программа.

В эти же годы на творческом горизонте БССР появляются две знаковые фигуры, имена которых уже через несколько лет будут у всех на устах. Оперы Тикоцкого покорят искушенного московского зрителя, а песни Оловникова хором споет вся страна.

Евгений Тикоцкий появился на свет в 1893 году в Санкт-Петербурге в небогатой дворянской семье с польскими корнями. Отец будущего композитора, Карл Михайлович, носил звание контр-адмирала Императорского флота. Стоял у руля крейсера, командовал учебным отрядом моряков в Кронштадте и даже получил высокий пост градоначальника Николаева.

Армейская закалка, между тем, никак не мешала главе семейства музицировать и приобщать к высокому искусству своих детей.

Александр Тикоцкий, внук композитора Евгения Тикоцкого, кандидат филологических наук:
Старый интеллигент, офицер. Он был человек разносторонних интересов: и пел, и играл на фортепиано. Иногда даже дома устраивали такие маленькие семейные концерты.

Эльвира Куценко, заведующая теоретическим отделением детской школы искусств № 1 г. Бобруйска им. Е. Тикоцкого:
Петербург мог предложить многое. Во-первых, это концерты в консерватории, оперный театр. И, конечно же, слушание духовых оркестров, которых было очень много в Петербурге, которые курировал сам Николай Андреевич Римский-Корсаков.

Как и большинство столичных дворян того времени, юный Евгений Тикоцкий окончил Царскосельское реальное училище. Примерно тогда же мальчик с головой ушел в занятия музыкой – с огромным рвением брал частные уроки игры на фортепиано и параллельно создавал первые музыкальные сочинения.

Татьяна Мдивани:
Он был аристократом, вы понимаете? Он как раз и получил домашнее аристократическое образование, при котором изучали языки, литературу, обязательно музыку. Если вы помните, сын Николая II играл на балалайке, сам Александр III – на тромбоне. Это был атрибут аристократического воспитания, поэтому ничего удивительного.

В судьбе будущего композитора было много «если». Мало кто знает, но мир мог бы и не услышать симфонии и оперы, которые вышли из-под пера Тикоцкого. Отец ни в какую не хотел отдавать сына в искусство и настоял на поступлении в Психоневрологический институт.

Здесь же Тикоцкий прямо в анатомичке познакомился со своей будущей супругой. Но, сидя в докторской аудитории, он не переставал думать о музыке. Подобрав удобный момент, он все же выпросил у главы семейства разрешение на уроки в частной музыкальной школе. Впрочем, о нотах тут же пришлось забыть – грянула Первая мировая.

Александр Тикоцкий:
Он участвовал в знаменитом Брусиловском прорыве в Карпатах. В 1917 году, после революции, дед оказался в Красной Армии, снова участвовал в боях. Надо сказать, что при этом он был вместе со своей молодой женой. Решили не возвращаться в Петроград и остались в Бобруйске.

Он всегда считал себя истинным белорусом, хоть и родился за сотни километров от провинциального Бобруйска, где оказался после войны. Решив больше не идти на компромисс с самим собой, он навсегда забыл о медицине и сел за инструмент. Теперь уже всерьез и надолго. Именно Бобруйск стал нулевым километром творческого пути композитора, которому уже спустя несколько лет рукоплескала вся страна.

Ирина Горбушина, кандидат искусствоведения, заведующая отделом музыкального искусства и этномузыкологии НАН Беларуси:
Тикоцкий начинает сочинять сам. Вначале это музыка для каких-то агитспектаклей, затем уже Тикоцкий начинает работать в каких-то более крупных жанрах, там он пишет свою первую симфонию, которая была написана на революционные и белорусские темы.

Имя Евгения Тикоцкого постепенно начало звучать в высших кругах светского Бобруйска. Подрабатывал пианистом в кинотеатре, давал концерты и занимался с коллективами художественной самодеятельности. В 1927-м, полный решимости, он поставил вопрос ребром: нужна музыкальная школа! Горсовет дал добро. Так, с легкой руки Евгения Тикоцкого, культурная жизнь в провинции приобрела новый оттенок.

Эльвира Куценко:
Тикоцкому выделили две комнаты, пока в общеобразовательной школе. Ни музыкальных инструментов, ни нотной бумаги, ничего не было. Все время пишется: энтузиазм все замещал. Было сказано, что эти две комнаты просто были расписаны с утра до вечера, иногда даже глубоким вечером туда приходили заниматься. А вот уже когда дали это здание, наше старинное, в 1930 году, есть сведения, что около 100 учеников уже было.

Но даже несмотря на такие условия, желающих освоить диезы и бемоли было хоть отбавляй, хотя иметь в те годы дома пианино считалось из ряда вон. Спустя годы некоторые из выпускников маленькой школы собирали полные залы далеко за пределами страны. Один из них – Владимир Оловников. Именно на него в свое время сделал ставку Евгений Тикоцкий и не прогадал.

И пока жизнь Оловникова вставала на творческие рельсы, в судьбе Тикоцкого произошло событие, которое едва не поставило крест на карьере музыканта. В марте 1936 года в газете «Звезда» появилась публикация с опасным названием «О формализме, приспособлении и боязни самокритики». Тикоцкого обвинили в том, что его героическая поэма для баса с оркестром «Буревестник» на стихи Максима Горького искажает замысел пролетарского поэта. После такой критики жизнь композитора могла пойти под откос.

Александр Тикоцкий:
Тогда многих композиторов обвиняли в формализме, в том, что их творчество не отвечает запросам трудящихся. К началу Великой Отечественной войны остались нерепрессированными только Янка Купала, Якуб Колас, может, еще два-три человека. Слава богу, в Союзе композиторов, по-моему, никто не пострадал. Тут нужно отдать должное, во-первых, руководству Союза композиторов, которое, как могло, защищало своих членов, и самим композиторам – они жили дружно и доносов друг на друга не писали.

К счастью, Тикоцкого зачистка миновала. Судьба уготовила ему совсем другую роль. В 1936 он сел за оперу «Михась Подгорный» – первую белорусскую народно-героическую музыкальную драму.
Loading...


Директор «Линии Сталина»: памяркоўныя экскурсоводы привозят англичан, говорят, что мы проиграли в реальности в войне



Что стало триггером мятежа в Казахстане? Как проявилась сила союза после этих событий? Как помог миротворческий контингент урегулировать ситуацию в стране? Эксперты вместе с ведущими ток-шоу «По существу» рассмотрели военно-политические события начала 2022 года, сделали анализ прошлого и прогноз на будущее.  

Кирилл Казаков, генеральный директор СТВ:  
Александр Александрович, у вас же есть определенная программа, куда вы приводите школьников, показываете. Мы говорим, что 20 лет назад профессия человека с погонами – это было что-то расходное.  

Александр Метла, исполнительный директор историко-культурного комплекса «Линия Сталина»:  
Наш комплекс вообще специализируется на военно-патриотическом воспитании. Но мы больше исключение, чем правило. Потому что он вырос, но это не повсеместно происходит. И мы просто видим серую зону конфликта, который существует. Как они, Штаты, серой называют. Это информационное поле, это война прокси, то есть их устраивает не прямой конфликт ядерных держав, а именно война где-то в конфликтной зоне. Есть мысль, что идет война информационная практически постоянно. 1945-й год закончился – разрабатывают планы о нападении на Советский Союз. Понимают, что сделать они ничего не могут. Почему? Ментально войска союзников были не готовы нападать на Советский Союз, потому что прошла такая пропаганда через газеты, через все СМИ о Советском Союзе как об освободителе, как о геройской стране, которая принесла свободу миру. И они понимали, что ментально они готовы. Начиная с 1945-го года, просто-напросто начали вкладываться деньги, громаднейшие деньги в информационную войну. Изменение истории, переписывание. Кому правда нужна? Это уже называется постправда.  

Кирилл Казаков:  
А на вашем примере историю сложно сейчас сохранять? То есть приезжают же абсолютно разные ребята разных поколений.  

Александр Метла:  
Чаще всего мы видим, когда приходят памяркоўныя экскурсоводы, привозят англичан, американцев и начинают смешную историю. Я английским в совершенстве владею и так послушиваю. Иногда просто смеяться начинаешь. Поддакивание какое-то, преуменьшение своей победы, говорят: «Мы проиграли в реальности в войне». Такое просто услышать невозможно. Говоришь: «Как проиграли? Мы же выиграли».  

Вадим Гигин, председатель правления Республиканского государственно-общественного объединения «Белорусское общество «Знание»:  
А для этого у нас нужна историческая политика, чтобы к таким экскурсоводам здесь была нулевая терпимость. За шкирку – и с работы.  

Александр Метла:  
По итогу у нас знаки появились: ни в коем случае без аттестации у нас не проводить, тексты никакие не делать. Часто мы с этим встречаемся. Люди не понимают, кто развязал Вторую мировую, почему Великая Отечественная была. Офицеры уже молодые приходят, иногда, к сожалению, они разницу между Второй мировой и Великой Отечественной уже не понимают, основные события Великой Отечественной не могут назвать. Не говоря уже про школьников. В школьной программе ноль: 2-3 урока.  

Вадим Боровик, политолог:  
НАТО использует политику Гитлера. У него была политика последовательности агрессии, то есть каждая маленькая уступка предполагала, что он остановится. Они начали в плане идеологии и осмысления истории. Посмотрите, они же извиняются за Холокост перед евреями. И правильно делают. А перед советскими гражданами? Перед русским, перед украинцем они извиняются? Нет. В немецких школах никто и не помнит, кто освободил Европу. Они навязывают потихонечку свои ценности: давайте мы у вас откроем общественное объединение, давайте мы будем водить хороводы, возлагать цветы не к тем памятникам. Начали с этого – работаем с мозгами. Давайте мы получим контроль над вашими экономическими ресурсами, давайте мы проведем своих депутатов и прочее, и прочее. И таким образом эта последовательность агрессии им позволила сегодня… Они же обещали, когда Россию сдерживали, когда подписывали соответствующее соглашение с Россией, «Россия-НАТО», что не будет НАТО продвигаться на восток.  

Вадим Гигин:  
Ничего они не подписывали. Нужно прямо сказать: «Вот они, а мы что?» У нас было советское руководство, было живо поколение ветеранов. Понимаете, все кто-то они. А кто Горбачев? Кто Яковлева? Кто Шеварднадзе привел к власти? Ну да, сами провели к власти. Понимаете, мы сами должны быть сильнее, и тогда с нами будут считаться.  

Читайте также:  

Вадим Гигин: «Главная цель – это свержение режима Путина, потому что в России очень сильное антивоенное настроение»  

Эксперт в области нацбезопасности: ввод миротворческих войск в Казахстан и ввод сил в Афганистан – совершенно разные вещи  

Белорусский депутат: мы в Казахстане столкнулись с чем-то новым, чем просто цветная бархатная революция