«Я был в мае, а в январе они съели туриста из Австралии». Как белорус жил в племени каннибалов и добрался на велосипеде до Дальнего Востока

20.05.2020 - 12:00

В программе «Центральный регион» расскажем о необычных приключениях путешественника из Жодино.

Екатерина Чичерова, корреспондент:
В его багаже опыта и ярких историй хватит всем. Геннадий Пузанкевич не просто человек с золотыми руками и крайне редким хобби, но еще и путешественник, для которого «все включено» – не отдых. Такое будет не каждому по зубам. Чем больше авантюризма, тем лучше.

Он был на вулкане Килиманджаро, жил в племени каннибалов и даже добрался на велосипеде до Дальнего Востока. Тот самый барон Мюнхгаузен, только все истории – чистая правда. Такому дедушке и сказки не нужны – для внуков всё из личного архива.

Крокодилёныш, индийская кукушка и цапля. Показываем уникальную зоологическую коллекцию

Геннадий Пузанкевич, таксидермист:
Я с детства мечтал побывать в какой-нибудь экзотической, тропической стране, потому что там большое разнообразие животного и растительного мира, а мне это всегда с детства хотелось увидеть. Только представилась такая возможность, и я все собранные деньги спустил на поездку. 2000 год – тогда век и год менялся, и у меня юбилей 1 января. И мы решили, вернее я решил, а жене уже деваться некуда было, она поехала со мной, но после той поездки ее зацепило и потом вместе ездили. Это Шри-Ланка.

Я по договору занимался стройкой, но и немножко украдкой от жены, она сразу не знала, какая сумма выльется, я купил билеты. Потом перед фактом поставил, но уже поздно было. Для нашего города это была почти однокомнатная квартира. Но после поездки решили по возможности путешествовать дальше.

Снять удивлённого лемура и две недели сидеть на дереве ради пары кадров. Показываем уникальные фотографии белорусского путешественника

На карте его путешествий – около полутора десятка стран. В большинстве – экзотика для европейца: в списке есть Индия, Камбоджа, Танзания, Доминикана и Таиланд. Но привлекают, прежде всего, не типичные туристические тропы, а аутентичные места, где впечатлений для любителя природы гораздо больше.

Геннадий Пузанкевич:
В Новой Гвинее в одном из племен с вождем проводник решил пошутить, предложил мне и смеется. Я говорю: «Я согласен». У него глаза округлились: «Тогда пойдем, покажу, где будешь жить». Я говорю: «Я не против». Посмеялись только наутро: «Смотри, живой еще, не съели».

Через турфирму два раза пытались туда попасть. Они рекламу дают в Интернете, когда начинаешь напрямую уже выходить на них: «Нет, это для рекламы просто даем, а потом людей отговариваем в другие страны. Мы не берем на себя ответственность отправлять в такие страны, потому что там каннибализм еще по сей день присутствует». В том году я был в мае, а в январе они съели туриста из Австралии. Это очень-очень редко сейчас происходит. Для того, чтобы они убили человека, это надо, грубо говоря, нарваться, т. е. надо очень хорошо соблюдать их этикет, уклад жизни, поведение. Достаточно резкая жестикуляция руки у них уже раздражение вызывает.

Для меня запоминающееся было: я отлучился от группы, остались все на Бали на обратном пути, а я узнал, что оттуда можно попасть на Комодские острова, где самые большие в мире вараны, комодский дракон там живет. Я не мог упустить такую возможность, купил там же авиабилет и один слетал туда.

Для меня это был обычный способ, для всех остальных – это был шокирующий способ. Я поднялся на вершину Килиманджаро в сланцах на босую ногу, там мороз до минус 10-15. Я как-то привык к такому, дома постоянно хожу всю зиму на босую ногу и по снегу. Поэтому для меня это не было экстримом, это было для меня удобно. Экстримом это было для проводников, которые увидели все это.

Если верить Интернету, то журналисты написали, что это национальный рекорд. Естественно, я брал туда и покупал специальную обувь для лазания по горам, иначе туда не пустят на восхождение. Все это у меня с собой было, но в сланцах я себя более уверенно чувствовал, они как приросшие к ногам. Как дети шутят: «А у него ноги уже приросли к сланцам». Для меня это очень удобно.  

Я после этого был еще в Саянах, путешествовал неделю, лазил по скалам.

А благодаря этой поездке, Геннадий стал настоящей знаменитостью. Ещё одна мечта детства, которую удалось осуществить – путешествие к Дальнему Востоку длиной в более чем 10 тысяч километров, которое мужчина преодолел на велосипеде. И, конечно, куда без них – также в сланцах.

Геннадий Пузанкевич:
Это было накануне 60-летнего юбилея, это было в 2018 году. Журналисты часто спрашивают плюсы и минусы. Два плюса, в основном – это то, что я добрался и добился своей цели и второе – то, что живой остался. А остальное – минусы. Я утрирую, конечно, но минусов хватало, но смотря, как к этому отнестись.

Тяжелые моменты были там, где воду проблема было взять, не говоря о горячей, даже холодной. Костер разводить было нельзя, потому что пожароопасный период был, но морально это был отдых.

Одно время где-то еще до Урала пока еще ехал, было жалко времени. Я привык творить что-то все время, а здесь впустую три месяца в одну сторону пилить. Первое время пока мышцы привыкли, там я по 100 км ехал, а уже потом больше. В горах, естественно, быстро не поедешь и тяжело там и по 40, и по 60 через Урал, тем более, велосипед у меня самый простой, неспортивный. А уже когда выходил на равнину, там доходило до 180. И рекорд был – это после Омска по равнине 230 км за день, но в седле тогда почти 15 часов было с рассвета до заката.    

Виктор Пузанкевич:
Сейчас он живет больше даже своей жизнью. Он говорит: «Выросли вы. Жена, дом это, конечно, хорошо, но я хочу для себя больше всего изучить и испытать себя, не хочу сидеть просто на месте». Поэтому и мама, и все родные уже привыкли к нему, что он путешествует. Да, было тяжеловато его отпустить. На самом деле я лично очень скептически относился к его поездке. Говорю: «Отец, ты хоть бы тренировался». «Так, я в 18 лет в Плещеницы ездил на велосипеде». Я говорю: «Когда 18, а когда сейчас. Ну, ты потренировался бы. В Минск к друзьям съездил бы». «Я по дороге и потренируюсь». Для меня это был шок. Я считал, что он доедет до Уральских гор и вряд ли он перевалит эти хребты, там же подъемы. Когда он перевалил, я понял, что он не остановится и дойдет до конца. Моя супруга сказала: «Геннадий Константинович, а Вы в паспорт давно смотрели?» Говорит: «Ну, вроде, еще не старый».

Геннадий Пузанкевич был трэвел-блогером ещё до того, как это стало модным. Интернетом он практически не пользуется, поэтому свои эмоции уже давно решил выражать на бумаге. Дословным описанием передвижений исписан не один дневник.

Геннадий Пузанкевич:
Накопления были у меня. Кто-то вкладывает их в мебель, кто-то во что-то, а я вкладывал в свои интересы. Это уже не считается дорогим. Можно по Интернету найти какие-то бросовые билеты и за копейки купить. В Малайзии, например, часовой перелет,, такой, как из Минска в Москву, можно совершить за 7 долларов – это же копейки. Вот таким образом я совершаю сейчас путешествия, я не обращаюсь в турфирмы, если только чтобы помогли мне где-то отель найти по Интернету, забронировать у какого-нибудь частника место подешевле или мотель. Если нет, то я палатку беру и еду с ней. Была бы цель – найдутся и доходы.  

Loading...


Снять удивлённого лемура и две недели сидеть на дереве ради пары кадров. Показываем уникальные фотографии белорусского путешественника



В программе «Центральный регион» покажем уникальную фотовыставку путешественника из Жодино.

Сохранить впечатления только в голове было бы не совсем правильно. Поэтому за каждым ярким моментом вместе с Геннадием следил ещё и третий глаз.

Геннадий Пузанкевич, таксидермист:
Когда я еще школьником был, мне было 12 лет, брат немного занимался фотографией, я посмотрел и заинтересовался. Насобирал денег, сдавал растения в аптеку, раньше принимали корни аира, к примеру, и вот копейка к копейке собирал, купил за свои деньги фотоаппарат. На то время «Зенит» – это один из самых лучших считался.

Меня всегда интересовал животный мир, раньше это довольно сложно было: пленки были менее чувствительны, нужна была очень яркая погода, а птицы, особенно хищные, были очень осторожными, приходилось делать засидку на дереве метров 12-15 от земли.

Например, когда я фотографировал малого подорлика на слайдовую, еще на то время, пленку, мне пришлось две недели ежедневно по 9 часов сидеть на этом дереве, чтобы сделать один-два кадра. Дождался, пока птица прилетит, только прилетела, облачко зашло на солнце – все, уже съемки не получится. В болоте подстилал и пленку целлофановую, чтобы не вымокнуть. Это адский труд, это когда не знаешь, кажется: «Ох, красиво! Взял, сфотографировал и все». А если окунешься в это...

Побывал то я много где, но снимал больше здесь, в Минской области. Так, в экспедициях с Академией наук принимал участие и по Припяти, Брестской, Гомельской области ездили, периодически были в Чернобыльском заповеднике. Там были другие цели: определение видов, какие заселяют эти регионы, чтобы дать обоснование для создания различных заказников. У меня на то время было уже много материала научно собранного. Я со всех птиц размеры снимал, записывал для себя, кому пригодится. И вот пригодилось. Там был создан банк, и все мои данные вот туда поступали. На основании этих данных, не только моих, создают на сегодняшнее время определители.

Виктор Пузанкевич:
Еще с детства гордость, что наш отец даже в Красной книге занесен. Это мы, дети, так смеялись. Дело в том, что он помогал составлять Красную книгу, т. е. давал некоторые фотографии редких птиц, и он как соавтор этой книги был записан, что помогал, и фамилия его была в списке. Мы считали, что наш отец в Красную книгу занесен.

В каждой поездке его камера была под рукой. Багаж минимальный, но фотоаппарат – обязательно. И это уже давно вышло за рамки типичных карточек вроде «я с достопримечательностью». У каждой фотографии своя история и душа.

Геннадий Пузанкевич:
Здесь у лемура выражение мордочки такое необычное. Было как дело: мы с проводником путешествовали по джунглям и нашли лемура индри, но они кормились высоко на кронах деревьев и качественно сфотографировать не представлялось возможности. Мы ждали более полутора часа, чтобы они спустились на землю для позирования. Они наелись и улеглись на дневную дрему прямо на этих ветках. Я вижу, что безнадежно ждать, а упускать такой момент, еще увидишь, не увидишь лемура, не хотелось. Когда проводник отвернулся, я запрыгнул на лиану и как обезьяна забрался в течение нескольких минут на это дерево. Проводник не ожидал, естественно, лемур не ожидал. Он сидел ко мне спиной, дремал. Когда я издал звук и был наравне с этим лемуром, он резко повернулся выражение удивления, и я в это время сделал единственный кадр. Это очень высоко! Это тропический лес, это выше нашего леса, это почти на самой вершине, это больше 30 м от земли было.

Впечатляющие размеры дерева и такой щупленький мужичок стоит с топором и рубит это дерево, чуть ли не каменный век в наше время. Через три дня мы обратно проезжали этой же дорогой, это дерево уже было свалено, отрублена чурка где-то метров пять длиной и уже отесана с двух сторон. Они подготавливали это бревно для будущей лодки. Они делают долбленку-лодку разного размера, все вручную.

Эта прачечная, на самом деле, река. Когда погода хорошая, вода чистая, они раскладывают и сушат на каменистых берегах. Здесь камень выглядит как земля, но это на самом деле камень, вымытый дождями, водой и поэтому чистый, там ни пыли, ничего нет.

Детство как сейчас проходит: Интернет, игрушки и тому подобное. Но на Мадагаскаре этой девчушке может 4 года или 5 лет, она уже помогает дрова носить.

Там я расспрашивал: сколько детей обычно у вас. Говорят, если в городе, то один-два, потому что работы нет и прокормить негде. А если в деревне, может и пять, и шесть, и восемь бывает, потому что ребенок только научился ходить и он уже помогает родителям: где-то прополкой какой-то на грядке заниматься, где-то хворост собирает, и у них нет социальной пенсии. Если в городе кто работает, там есть какая-то пенсия, а в сельской местности нет и, когда уже родители старыми становятся, чтобы их содержать, один ребенок не может помочь родителям, поэтому, когда много детей, проще потом и за родителями ухаживать. Многие у нас жалуются, вот плохо то, плохо то проедьте по другим странам, посмотрите, как люди живут и довольны жизнью, а потом делайте вывод: хорошо у нас или плохо. Это моя точка зрения, я не навязываю ее.

Все в наших руках. Обычно люди говорят: хотим туда, а что для этого делаете?! Сначала нет времени, потом у нас нет сил, а потом нет нас, поэтому надо делать все теперь и на это я ориентируюсь. Даже то же солнце подержать как на этой фотографии – это образно, но если задуматься, то все в наших руках. Как мы захотим, так и будет.