«Ззаду робіцца коўшык – выямка. Туды і цукерак, і семак можна насыпаць». Чым уникальна адзенне жанчын у вёсцы Неглюбка

16.01.2020 - 10:52

Неглюбскі строй – космас традыцыйнага жыцця. Гэта асобная дзяржава са сваім дрэс-кодам. Калісьці яна ўваходзіла ў Чарнігаўскую губерню. Адтуль культурны код – чорны колер – сімвал чарназёму і ўрадлівасці.

Таццяна Суглоб, кіраўнік гуртка па ткацтву «Ніток»:
Расказвалі старыя людзі, што да нас высылалі прыгожых манашак, таму ў нас і строй прыгожы, і жанчыны ў нас прыгожыя.

Па касцюму можна было даведацца аб статусе дзяўчыны, замужам ці ў актыўных пошуках. Усё ў нашых продкаў мела свой сэнс.

Дзеці бегалі ў постаўках. Прычым, ніжнюю частку матуля шыла са сваей старой кашулі, каб перадаць малышам часцінку сябе. У падлеткаў з'яўляліся калышкі. Спераду і ззаду вешалі такія фартушкі. Ну, а калі дзяўчына, прыйшла на вечарыну ў паневе – значыць шукае жаніха.

Пётр Цалко, дырэктар ДУК «Веткаўскі музей стараверства і беларускіх традыцый імя Ф. Г. Шклярава»:
Ззаду робіцца коўшык – выямка альбо хвосцік. Туды і цукерак, і семак можна насыпаць, і нават ключы ад хаты пакласці і гэта як бы была дадатковая кішэня.

Дарэчы, Неглюбка – адзіная вёска ў Беларусі, у якой насілі паневу. Вянкоў у прыгажунь не было, яны рабілі па вечарах кубкі і кружыліся ў рознакаляровых стужках.

Людміла Кавалева, кіраўнік аб'яднання ткачых «Кацелачкі»:
Дадаецца таксама пояс, робяцца такія прыгожыя вушкі, каб падтрымліваць стан. Чым шырэйшы пояс, тым багацей дзяўчына, таму што не было нітак. Тры метры быў.

Вышыўка была своеасаблівым пашпартам. Цэльны глухі ромб – знак незамужняй. Ромб з крыжам – аб'яднанне мужчынскага і жаночага пачатку. Так ўпрыгожвалі вясельны строй. Цікава, што ён быў выключна з белай вышыўкай. Гэты колер азначаў сувязь з продкамі і багамі. Нявеста памірала ў дзявочым статусе і больш не вадзіла карагоды. Цяпер яна гаспадыня ў новай сям'і.

Людміла Кавалева:
Калі дзяўчына выходзіла замуж, то ёй завязвалі паневу. Калі ў першы дзень яна была ў кубку, на другі дзень завязвалі ёй хустку.

Горлячка – гэта праўдзіва неглюбскае ўпрыгожванне. Яго плялі з бісеру, расфарбоўка была чырвонай, белай і чорнай.

Жанчын, якія хадзілі без галаўнога ўбору, у Неглюбцы называлі галамысымі. Валасы прыбіралі пад чапец або павойнік. Мясцовыя жанчыны былі маленькімі і нават хавалі пад ім запалкавы карабок, каб дадаць росту. Праўда, такая хітрасць выходзіла ў мінус.

Пётр Цалко:
У калгасе не залічвалі працоўны дзень, калі дзяўчына прыходзіла ў паневе з чубам.

Людміла Кавалева:
На чапец завязвалі абавязкова хустку, гэта больш на свята.

Як толькі жанчына ажаніла малодшага сына, выходзіла на ганаровую пенсію. У гардэробе з'яўлялася чорныя гарсэт і панева, маладыя дзяўчыны насілі ярка-чырвоныя. Галаўны ўбор, як німб, насілі нездарма.

Людміла Кавалева:
Богамаленныя, якія ўжо задумваліся пра іншае жыццё, павязвалі наміткі. Тры метры ткалі такое тонкае палатно.

Дзіўна, але неглюбскі строй быў у жывой традыцыі аж да 80-ых гадоў мінулага стагоддзя. Сёння гісторыю захоўваюць і адраджаюць у веткаўскіх гуртках па ткацтву. А значыць, унікальная скарбніцца застанецца нашчадкам.

Loading...


«Они у меня иногда под шансон хорошо доятся». Фермер из Гомельской области завёл уникальных коров



В Микашевичах Федоровича знают, как «продавца воздуха». Но газовые баллоны поднаскучили бизнесмену и он решил разбавить их бидонами молока. Перебрался на малую родину родителей – агрогородок Ленин и завел 28 голов.

Сергей Павлович, фермер:
Чуб из 70-х. Папа у всех джерсей Яша, все они Яковлевичи здесь три пацана. Все детство, практически сколько себя помню, мы проводили с отцом. Он меня брал на ветеринарные семинары и проводили с ним все время на фермах.

Теперь про уникальных буренок счастливый хозяин рассказывает без остановки. Джерсейские красотки дают молока немного, зато жирностью в 9%. Раньше моряки брали этих коров в длительные плавания, чтобы всегда было свежее молоко.

Сергей Павлович:
Это чисто порода айрширская. Молоко считается приближенно к козьему, гипоаллергенное. За рубежом, в основном, делается детское питание.

Для своих любимых фермер заготовил сено, сделал добротный ковер из опилок, чтобы было сухо, тепло и чисто. И даже установил камеры видеонаблюдения.

Сергей Павлович:
Они для того, чтобы мы видели, как бык пошалил, если отвязался ночью. Шутка! Мы наблюдаем за растелами. Они у меня иногда и под шансон хорошо доятся.

Подъем в семье Павловичей в 6 утра. Справиться с хозяйством помогает семья. Мама-ветеринар, старший сын-аграрий и жена-домохозяйка.

Излишки молочки Татьяна превращает в творожки, сыры и масло. Фирменное домашнее блюдо – адыгейский сыр. Рецепты подсказывает свекровь и берет из Интернета, а вот чудо-агрегат придумал муж. Эксперименты – его конек.

Сергей Павлович:
Вот сухая тряпочка чистит банки. Досушивается банка промышленным феном в течение минуты, прогревается под струей 600 градусов. Надо сушить банки, потому что молоко портится, если сырая вода попадает.

Татьяна Павлович, домохозяйка:
Неудачи сыр не получился, творог подкис, собаки съели, свинки счастливы, и хозяйка поправилась.

С позитивными хозяевами и коровы на высоте. За день удой может быть около 100 литров со средней жирностью в 6%. Местные довольны, особенно бабушки, которых Павловичи не оставляют без внимания и приезжают за 15 км.

Сергей Павлович:
День сурка. Приезжаем к дому, всегда сидит кот, он встречает и ведет нас в дом. Потом уже провожает бабушка, она может и не пьет это молоко, она ждет нас.

Среди довольных и соседка Галина Александровна. С каждым глотком вспоминает детство. В банке готовые сливки, а из молока вкусная сметана на блинчики внукам. К слову, они часто заглядывают на ферму, как в зоопарк.

Галина Гулюта, местный житель:
Там у них есть коник Орлик. Мы все время заезжаем, то яблоко, то хлеб какой-то, то булочку детки дадут ему и общаются с этим коником. 

В мечтах открыть эко-усадьбу и завезти павлинов. А пока в фермерское хозяйство нужно вкладывать и работать-работать-работать, чтобы установить доильный зал и все модернизировать. Сергей Федорович нашел свою отдушину и мечтает, чтобы на деревне появилось больше единомышленников.

Сергей Павлович:
Неважно, где ты живешь, важно, как ты живешь. Можно в городе жить и не видеть ни цирка, ни каких-нибудь других городских прелестей. Было бы еще пару человек таких, загрузили бы все и на молокозавод.

Кто не рискует, тот и не собирает сливки.