«Могут рассматривать вопрос о социально опасном положении ребёнка». Генпрокуратура об ответственности за нахождение детей на акциях протеста

13.09.2020 - 19:55

Новости Беларуси. Генпрокуратура инициирует усиление ответственности родителей за противоправное поведение детей.

Комментарий специально для программы «Неделя» на СТВ от члена Национальной комиссии по правам ребенка.

Евгений Поболовец, СТВ:
Ответственность за ребенка несут родители. Это понимают все, но как это оформлено в правовом поле Беларуси?

Очевидно, на несанкционированных массовых мероприятиях детям не место. Здесь нарушаются права ребенка

Алексей Подвойский, начальник отдела по надзору за исполнением законодательства о несовершеннолетних и молодежи Генеральной прокуратуры Беларуси:
Мы понимаем, что, во-первых, есть Конвенция ООН о правах ребенка, у нас есть Конституция и закон «О правах ребенка». Также есть другие нормативно-правовые акты, которые регулируют вопросы ответственности родителей.

Если говорить о том, что происходит на несанкционированных массовых мероприятиях, то очевидно – здесь есть нарушение прав ребенка. Ведь задача государства – это защита ребенка, да и семьи, и в целом родителя любого. Можем ли мы обеспечить безопасность на таком несанкционированном мероприятии? Конечно, нет. Очевидно, что ребенку там не место. Это первый посыл, который хотелось бы сказать и отметить.

Читайте также:

МВД напоминает родителям об ответственности и призывает оградить детей от участия в акциях протеста

Женские марши протеста – старая политическая технология?

«Если вы идёте за какой-то идеей – не прикрывайтесь детьми». Многодетные мамы о детях на акциях протеста

Оценка именно того, что родители берут с собой детей на участие в несанкционированных мероприятиях, негативная дается и в европейских странах. Это же не только наша позиция.

Евгений Поболовец:
В некоторых странах, тех же европейских, ответственность родителей за участие детей в несанкционированных акциях есть как административная, так и уголовная. Как вы можете это прокомментировать?

К родителям, которые не понимают ситуации в правовом поле, применяются меры реагирования

Алексей Подвойский:
Мы идем немного по другому пути, хотя у нас и эта ответственность есть. Прежде всего наша задача – предупредить государственные органы и органы прокуратуры.

К тем родителям, которые не понимают этой ситуации в правовом поле, применяются меры реагирования.

В ряде случаев могут рассматривать вопрос о социально опасном положении ребенка

Первое – с ними проводятся беседы, разъяснения, им поясняют, что да как и какие последствия правовые. Второй момент – прокурор, например, помимо всего выносит официальное предупреждение. Но если это не является для них каким-то звоночком, то у нас есть еще органы опеки и попечительства, которые тоже понимают, что есть элементы ненадлежащего воспитания со стороны родителей. В ряде случаев они могут рассматривать вопрос о социально опасном положении ребенка.

Само участие родителей в несанкционированном митинге – это административная ответственность, там штрафы 10-20 базовых величин, то есть они достаточно большие.

Аналогичным образом, если ваш ребенок принимает участие в этом несанкционированном мероприятии, на него тоже может быть наложен штраф, если это подросток. А если это ночное время и ваш ребенок, которому нет 16 лет, без сопровождения вышел просто посмотреть на эту ситуацию, то на родителя тоже будет наложен штраф. Более того, если ребенок не достиг возраста, когда наступает административная ответственность, и принял участие в несанкционированном митинге, то будет рассматриваться вопрос также об административной ответственности родителей, в том числе в виде штрафа за ненадлежащее воспитание ребенка, согласно Кодексу об административных правонарушениях, статья 9.4.

Мы уже по различным фактам предупредили более сотни родителей, детей. В большинстве случаев они внимают слову прокурора. Можно приводить различные случаи в городах – в Жодино, Минске, Бресте, Гомеле, – когда прокурор вынес родителям официальное предупреждение и после этого ребенок в поле зрения правоохранительных органов не попадал. И это хорошо.

Наша задача – оградить ребенка от участия в несанкционированных массовых мероприятиях

Прежде всего наша задача в том, чтобы оградить ребенка от этого участия. Зачем ему эти негативные последствия? Мы не знаем, что там будет происходить. Лучше обеспечить ему благополучное детство, его надлежащее развитие, дать ему самое лучшее и уберечь от проблем. Это самое лучшее, что могут сделать государство и родители.

Евгений Поболовец:
Возьмем крайнюю ситуацию, когда ребенок изымается из семьи. Какие события должны предшествовать принятию такого решения?

Алексей Подвойский:
Очень яркий пример. Вы, наверное, видели: в интернете ходит ролик относительно того, что пьяная мама находится в центре несанкционированных событий. Это первые признаки социально опасного положения.

«Если ситуация не исправится и продолжится в том же русле, то вероятность того, что ребенка изымут, очень велика»

У нас есть постановление № 22 Совета министров, декрет № 18 Кодекса о браке и семье. В связи с этим, конечно, органы опеки и попечительства будут рассматривать вопрос о социально опасном положении ребенка, и если ситуация не исправится и продолжится в том же русле, то вероятность того, что ребенка изымут, очень велика. Ребенок в таком случае изымается, помещается на государственное обеспечение в приют либо в замещающую семью на срок до 6 месяцев. Опять же, цель не в том, чтобы ребенка забрать. С родителями ведется реабилитационная работа, восстановительная, чтобы ребенка вернуть в семью. Задача не стоит – забрать.

Loading...


«Мать и брат просто не знают, что я был там». Солдат-срочник о событиях августа-2020



Новости Беларуси. 2 августа, в День десантников и сил спецопераций, в ток-шоу «По существу» обсудили престиж службы в Беларуси. В студии собрались люди, представляющие разные блоки системы национальной безопасности. Их всех объединяет одно – верное служение Родине.

Кирилл Казаков, генеральный директор СТВ:
Вадим, вы когда пошли в армию, вы сами пошли служить? У вас был какой-то мотивирующий фактор?

Вадим Чернышев, военнослужащий 1-й роты специального назначения в/ч 5448:
Я сам всю жизнь хотел служить. У меня отец служил, и друзья старшие служили во внутренних войсках, в моей части 5448, куда я пошел. Много друзей выбрали направление силовых структур – милиция, следователи. Передо мной вопроса не стояло, что делать дальше.

Кирилл Казаков:
Вы как раз тот призыв, который пришел и через два месяца столкнулся. Вы были на улицах?

Вадим Чернышев:
Да.

Кирилл Казаков:
Что вы чувствовали?

Вадим Чернышев:
Я чувствовал только необходимость выполнить поставленную задачу. Перед нами стояла задача просто обеспечить безопасность на улицах, и мы ее выполняли. Не было у меня эмоций, был какой-то адреналин – четко выполнить поставленную задачу и все.

Кирилл Казаков:
Когда эту задачу выполняют контрактники, я понимаю – люди пришли, они получают профессию. Вы пришли, потому что такая у нас страна, в которой есть срочная служба. Люди, которые с вами служили – хоть кто-то дрогнул?

Вадим Чернышев:
Нет. Когда стоишь в боевых порядках вместе, все понимают, что все товарищи и, если хоть один куда-то пропадет, будет плохо всем. Все поддерживали друг друга. Не было такого, что в наших рядах кто-то был против чего-то. Все знали, куда шли, никто не давал заднюю.

Кирилл Казаков:
Вы по контракту решили остаться?

Вадим Чернышев:
Да.

Алена Сырова, СТВ:
А как реагировали ваши близкие? Потому что тогда Telegram-каналы активно педалировали, жалели ребят-срочников, мол, их вывели.

Вадим Чернышев:
Мать и брат просто не знают, что я был там, я решил их не беспокоить. Моя мама – нервный человек, лучше она не будет знать об этом. Успокоил – все нормально, мы сидим в части, все хорошо. И все, она ничего не знала. 

Читайте также: 

Повлияли ли события августа на абитуриентов, которые хотели учиться на силовика? Рассказывают курсант и сотрудник вуза

«Очень много было негатива». Почему во время протестов остались служить даже те силовики, которые раньше хотели уйти?

Изменилось ли отношение к армии Беларуси после августа 2020-го? Рассказывает помощник министра обороны