Толщина стен – полтора метра. Посмотрите на доты в Заславле, которые строили для укрепления границы Западной Беларуси

23.09.2021 - 17:55

Навіны Беларусі. Чаму, калі накіроўваешся з Мінску ў Заслаў’е, трапляеш у Беларусь? 100 гадоў таму гэта была памежная зона. Каб знаходзіцца тут, трэба было нават мець адмысловы штампік. Менавіта тут і пачыналася Беларусь у тыя часы. У праграме «Цэнтральны рэгіён» на СТБ расказалі, як на працягу 18 гадоў Заходняя Беларусь жыла пад Польшчай, навошта быў пабудаваны Мінскі ўмацаваны раён і як 17 верасня 1939 года змяніла лёс нашых землякоў па абодва бакі мяжы.

Яна Шыпко, карэспандэнт:
Мы знаходзімся прыблізна ў васьмі кіламетрах ад былой мяжы з Заходняй Беларуссю. І гэта, безумоўна, накладала свой адбітак. Напрыклад, у Заслаўі ўнікальны выпадак, калі ў межах аднаго горада размяшчалася больш за 10 кулямётных і артылерыйскіх доўгатэрміновых агнявых кропак. Чаму так шмат? Гэты напрамак лічыўся стратэгічным. У выпадку нападу на Савецкі Саюз, тут пралягаў бы карацейшы шлях на Мінск і Маскву.

Доўгачасовы сухапутны фронт – гэта сістэма ўмацаваных раёнаў уздоўж былой граніцы Савецкага Саюза і Польшчы. Яе пачалі будаваць яшчэ ў 1928-м. Па аналогіі з вядомымі лініяй Мажыно ў Францыі і лініяй Манэргейма ў Фінляндыі назвалі лініяй Сталіна. Мінскі ўмацаваны раён займаў на ёй 140 кіламетраў.

«Казалі, каб да іх на працу прыходзілі ў святочным адзенні». Як беларускім сялянам жылося пад панамі на Вілейшчыне? Падрабязней тут.

Аляксандр Рак, галоўны захавальнік фондаў гісторыка-культурнага музея-запаведніка «Заслаўе»:
Сейчас мы находимся в огневой точке № 115 Минского укрепрайона. Этот дот был построен в 1932 году. Заславль – единственный город в Беларуси, где находится самое большое количество подобных фортификационных сооружений. Доты как пулеметные, так и артиллерийские. Почему так? Потому что всего в 8-12 километрах от границы с Польшей Заславль находился в то время, поэтому вблизи границы сооружались эти огневые точки. Они были нужны, чтобы в момент нападения противника могли сдержать наступление и на какое-то время дать войскам возможность сконцентрировать силы, подвести к границе войска второго эшелона и держать оборону. Предполагалось, что эти боевые точки должны были держать оборону при условии подвоза боеприпасов порядка недели.

У бункеры на глыбіні трох метраў многае захавалася ў першазданым выглядзе. Астатні антураж аднавілі па гістарычных чарцяжах.

Аляксандр Рак:
По толщине стен – 60 сантиметров крыша, или боевое покрытие, и толщина стен, где мы видим амбразуры – 90 сантиметров. А подобные пулеметные доты ближе к границе имели толщину стен полтора метра, а крыши – 1 метр 10 сантиметров. Соответственно, они выдерживали попадание мощной гаубицы. Гарнизон дота состоял из 12 бойцов. Два каземата. В этом каземате находились пять бойцов – по два пулеметчика, здесь сидит радиотелеграфист, который с помощью радиостанции поддерживал связь с другими огневыми точками и командованием.

Почему жители Западной Беларуси так ждали прихода Красной армии и что изменилось после объединения земель? Подробности далее.

Аляксандр Рак:
В другом каземате находились семь человек. Также два пулеметчика, телефонист, командир гарнизона. Кроме того, один боец постоянно в течение боя должен был качать с помощью ручного насоса (альвеера) воду, которая была необходима для охлаждения стволов пулемета. И еще два бойца, которые должны были в течение боя вращать рукоятки вентиляторов. Потому что в ограниченном пространстве во время боя при сгорании пороха можно было отравиться угарными газами.

Зараз гэты захаваўшыся прыклад савецкай фартыфікацыі захоплівае дух. На былой мяжы з Польшчай ён, на шчасце, так і не дачакаўся варожага нападу. Хіба што адпужваў кантрабандыстаў. Але забягаючы наперад, яго байцы, няхай і нядоўга, але гераічна стрымлівалі ворага ў пачатку Вялікай Айчыннай.

Loading...


«У нас два мема: «Британские учёные заявили» и «В Америке провели опрос». Знают ли в белорусском обществе историю?



Новости Беларуси. Кто раскручивает политический спиннер на постсоветском пространстве? Как связана международная повестка с предпосылками из прошлого? События в Казахстане стали поводом для теледискуссии 10 января в ток-шоу «По существу».  

Кирилл Казаков, генеральный директор СТВ:  
Вадим Францевич, вопрос немножко в другую тему. Мы говорим об исторической памяти, а по-вашему, каков уровень знания истории в обществе? Насколько эта вся история интересна, во-первых. Во вторых, насколько она востребована в школах, в вузах, в институтах и просто среди людей?  

Вадим Гигин, политолог, председатель правления Республиканского государственно-общественного объединения «Белорусское общество «Знание»:  
На самом деле, у нас часто проводят опрос и начинают по американскому типу, в Америке очень любят это. У нас два мема: «Британские ученые заявили» и «В Америке провели опрос – они не знают столицу Мексики». И у нас начинаются такие опросы. Всегда общество будет по-разному реагировать на те или иные исторические события. Что-то знать, что-то не знать – это нормально. Давайте проведем остаточные знания по физике, по математике. Но в целом сейчас, и мы докладывали это Президенту, в мире настоящие бумы интереса к истории. Почему? Мы говорим: «складывается новый миропорядок». А никаких ценностных, философских оснований для него нет. Люди не понимают, куда двигается мир, и поэтому мы летим вперед с головой, обернутой назад, и в прошлом ищем ориентиры, героев, образцы для подражания. И это нормально.  

Алена Сырова, СТВ:  
Но кто-то читает историю, написанную американцами, а кто-то изучает наши исторические моменты.  

Вадим Гигин:  
Для нас историю точно не американцы пишут. Альтернативную историю для Беларуси писали, может быть, в Америке, но бывшие коллаборационисты. А бывших не бывает. Именно история Второй мировой войны самая востребованная по запросам в поисковых системах. Например, тем, кто говорит, что мы слишком много внимания обращаем, не только мы – весь мир. Это очень интересно до сих пор.  

Алена Сырова:  
А какие источники правильно выбирать, чтобы не ошибиться?  

Вадим Гигин:  
Ну, не пойдет обычный человек в архивы. Для этого мы и предлагаем Президенту целую систему исторической политики. Надо ли нам институт? Категорически нет. Никаких институтов национальной памяти не надо создавать. И Президент об этом сказал. Во-первых, это признак тоталитарного государства, мягкого тоталитаризма, но тем не менее. Во-вторых, мы видим неэффективность: деньги затрачены огромные, но сказать, что в Польше, Украине, Прибалтике они достигают своих целей – нет. И мы так не пойдем. У нас все есть. Мы просто эти пазлы должны собрать воедино: это отделение гуманитарных наук и искусства (Академия наук), это вузы и университеты, это общественные организации, это СМИ. И мы должны их объединить в единую систему трансляции исторических знаний. Задача нашего объединения: переводить с академического языка, потому что ученые всегда все равно пишут на своем, научном языке, на общепонятный, тезисный язык – то, что людям интересно, нашу историю, увлекательную, переполненную героями, рассказывать так, чтобы всем это было интересно, и доводить подлинных героев. А то у нас какого-нибудь поднимут кровавого деятеля средневековья, типа Радзивилла. Говорят: «Но если он не герой, так у нас других и нет». Вы врете. Кроме тех, кого придумали наши националисты, а вместе с ними и западные хозяева, у нас есть Евфросиния Полоцкая, Кирилл Туровский, Франциск Скорина, Якуб Колас, Янка Купала, Максим Богданович. Я могу перечислять бесконечно этот список. Это наши герои. А вы заметьте, как о многих из них мы стали меньше говорить. У нас какой-нибудь князь, Сапега или Радзивилл, которые, как Президент сказал, мужиков меняли на собак. И почитайте наших классиков: его возвеличивают, он великий. У нас приедьте в любую деревню – этой деревней сначала владел шляхтич такой-то. Это что такое? Вы представляете, это что, изучение истории? Нам пытались привить холопскую идеологию: кто нами владел и нашими предками. Этому будет положен конец. Мы будем рассказывать народную историю белорусов – великого народа с великой историей.  

Николай Щекин, политолог, кандидат философских наук:  
Благодаря Году исторической памяти у нас создается свой новый пантеон героев независимой Беларуси. Достаточно вспомнить: 12-го числа исполнится ровно год, как не стало сына белорусской земли, героя Беларуси, Филарета Вахромеева. Разве это не герой? Я провожу связь между Евфросинией Полоцкой и Филаретом. Можно проводить между Франциском Скориной и Якубом Коласом. Вот она, связь времен. Просто не надо вытаскивать искусственных и внеисторических для белорусского народа химических героев. Достаточно вспомнить за последние годы независимости. У нас, к сожалению, мало знают даже героев Беларуси, которые есть, а разве в прошлом году не было героизма? Сколько сделал Владыка Филарет, чтобы Белорусская православная церковь стала звучать в мире, не нарушая при этом баланса с Русской православной церковью? Сколько он принес новой культуры. Разве это не героизм?  

Александр Ивановский, эксперт в сфере безопасности:  
Я бы хотел отметить, что у нас не только герои, о которых говорил предыдущий товарищ. У нас первая женщина член-корреспондент Академии наук, математик, великий человек, который целую теорию разработал. Мы об этом практически не знаем. На Могилевской земле она родилась. И я хочу сказать, что таких у нас людей огромное количество. Тех, с которых можно действительно достойный брать пример и подражать.  

Читайте также:  

Гигин: то, что полыхнуло в Казахстане, может иметь далекоидущие последствия. Там уже заложены идеологические бомбы  

Александр Ивановский: Запад придумал концепцию постправды и сам же на нее наступил, на эти грабли  

Нужен ли институт национальной памяти в Беларуси? Мнения экспертов