«Пока я не обследовался, у меня ничего нет». Почему люди не хотят проходить онкообследования

03.11.2019 - 21:13

Новости Беларуси. В Беларуси сегодня онкологически болен каждый тридцать четвертый, сообщили в программе «Неделя» на СТВ.

Удастся ли сократить очереди на онкологические операции? И еще 6 вопросов Владимиру Каранику

Еще 20 лет назад диагноз «рак» был фактически приговором, который и произносить-то было не принято. Сегодня от оконкозаболеваний излечиваются 7 из 10 заболевших.

Инна Малаш, онкопсихотерапевт:
С чем ассоциируется рак? У некоторых очень страшные ассоциации. Когда я говорю «сахарный диабет», они говорят «ну, конфетка». У некоторых есть более неприятные, но никто не говорит про смерть.

Онкологический пациент пережил какие-то вещи, пережил какую-то деформацию. Он может говорить об этом, не говорить, но, тем не менее, народ видит какие-то изменения, даже чисто внешние. Например, химиотерапия, нет волос. И это вселяет больший страх, чем когда внешних изменений нет.

Инна Малаш онкопсихотерапевт, а еще человек, победивший рак. Именно к ней за помощью обращаются те, кому борьба с болезнью предстоит, и те, у кого она в разгаре или даже позади.

«На меня подписываются: «Ой, у тебя всё так на позитиве». Она заболела раком в 29 лет и откровенно рассказывала об этом в Instagram

В реалиях, когда о природе заболевания известно немного, чаще всего пациенты пытаются отыскать ответ на вопрос: «Почему я?»

Инна Малаш:
Когда я точно увижу анализ и написано «рак», то мне надо с этим что-то делать. Это есть инфантильная позиция: закрыл глаза, закрыл лицо, и этого не существует. Пока я не обследовался, у меня ничего нет.

Очень важно, чтобы каждый человек брал ответственность за свое здоровье на себя. Иногда люди ждут, что кто-то будет заботиться об их теле и здоровье.

Онколог: «Любому человеку, начиная с 30 лет, правильно будет провести профилактическое обследование раз в год»

Немаловажную роль в «нежелании» белорусов обследоваться играет недоверие. Чуть больше 10 лет прошло с момента, когда самому пациенту начали сообщать о его диагнозе. Раньше информацией делились только с родственникам. На их плечах было бремя: говорить или нет. А ведь близкие люди – это важнейший ресурс для скорейшего выздоровления онкобольного.

«И глаза загораются жизнью». Как стихи и песни помогают бороться с раком

Люди в материале: Инна Малаш
Loading...


Врач-онколог: «Даже четвертая стадия – это не приговор». А стоит ли обращаться к альтернативной медицине?



Новости Беларуси. Женский взгляд на острые и насущные темы. Экспертные мнения и интригующие истории в ток-шоу «Точки над i». Исключительно женский проект с мужским характером затронет самые важные вопросы жизни страны.

Наталья Надольская, ведущая ток-шоу:
Если у человека серьезное заболевание, и вместо того, чтобы идти к врачу, сдать вовремя анализы, он обращается к альтернативной медицине, все, что происходит – это потеря драгоценного времени. Евгений, как вы прокомментируете? Как часто люди опаздывают к вам на прием и диагноз можно было поставить гораздо раньше?

Евгений Баранов, заведующий химиотерапевтическим отделением МГКОЦ:
Бывает такое, что люди действительно опаздывают. Но очень часто это не связано с тем, что пациент поздно обратился. Связано с тем, что некоторые опухоли прогрессируют очень быстро. Есть лимфомы, которые удваиваются в течение суток. Там сложно прийти вовремя. К сожалению, так.

Какое растение одно из самых мощных для борьбы с вирусами и как его использовать? Рассказала травница

Алеся Лакина, ведущая ток-шоу: 
А не бывает такого, что пришел к вам пациент, вы поставили ему диагноз онкология, он пошел по бабкам, знахарям лечиться, а не в больницу лег?

Евгений Баранов:
К сожалению, бывает. Если посмотреть на опыт зарубежных стран, там часто пациенту рассказывают, что у вас четвертая стадия заболевания, мы вас, к сожалению, вылечить не можем, ваша ожидаемая продолжительность жизни в среднем такая-то. Если мы вас не лечим, эта цифра уменьшится примерно на два месяца, если лечим – увеличится на два месяца. И пациент зачастую выбирает сам, что он хочет это время провести с семьей.

Но, опять-таки, это дело касается только опухолей, которые не чувствительны к современным видам терапии. Есть виды опухолей, которые очень чувствительны и к химиотерапии, и к лучевой терапии. И даже четвертая стадия – это не приговор. То есть те же самые гемобластозы, лимфомы, а это заболевания потенциально излечимые, независимо от стадии.

Наталья Надольская:
Почему именно онкологические заболевания часто становятся спекуляциями для мошенников? Почему люди все-таки стремятся к альтернативной медицине, когда им ставят диагноз онкология?

Ирина Сущевич, руководитель гомеопатического центра, врач-гомеопат:
Правильно сказано, человек выбирает что ему. Ведь химиотерапия нелегко переносится. Знают, как тяжело организму, это интоксикация большая, рвота. Нужно определенное мужество, чтобы это все проходить.

Лекарственные травы и змеиный яд. Из чего изготавливают препараты для гомеопатии?

Я считаю, что нужно использовать все. И когда приходят пациенты с подобными проблемами, всегда сначала они должны быть у онколога, принимать все лечение, своевременно делать операции, и как дополнение может быть гомеопатия. Она не противопоказана на самом деле, она может быть очень полезна. Особенно в тяжелых стадиях, когда уже отказываются, они уже, пациенты хосписов, у них болевой синдром выраженный. На гомеопатических препаратах они могут проходить это более комфортно. Улучшается их качество жизни. Ее уже не столько много осталось, ее качество улучшилось. Это прекрасно.

То есть гомеопатия не стимулирует рост опухоли, это другой механизм действия. Поэтому обращаются, некоторые пациенты выздоравливают, очень запущенные. Я не призываю всех бежать к гомеопатам.

Наталья Надольская:
Нам не хватает каких-то историй живых. Можете привести какие-то примеры?

Ирина Сущевич:
Да, конечно. Я вспоминаю пациента, который был у меня достаточно давно, может, лет 10 тому назад. Он пришел из 1-го городского онкодиспансера, четвертая стадия, метастазы в поджелудочную железу печени. Он был истощен, бледен, желтизна. И говорит: «Доктор, я одинокий человек, я прекрасно все понимаю, меня уже к вам отправили из городского онкодиспансера. Все, что они могли, они сделали, но за мной некому ухаживать. Я вас прошу, сделайте что-нибудь такое, если в ваших силах, чтобы я мог сам себя обслуживать до последних дней».

Без особого энтузиазма ему прописала лекарство, и он исчез. Пришел ко мне через полгода, я его не сразу узнала. Он прибывал в весе 20 килограмм. Розовощекий, красивый мужчина. Говорит: «Я только что из городского онкодиспансера. На УЗИ нет метастазов нигде – ни в печени, ни в поджелудочной, у меня прекрасная кровь».

Вот такие тоже происходят случаи. Поэтому надо все использовать, лишь бы это во благо было нашим пациентам.