Светлана Жигимонт о Президенте: его оценят спустя десятилетия. Через 20-30 лет реально станет виден масштаб этой фигуры

09.06.2021 - 20:32

Новости Беларуси. БЧБ в искусстве и искусственное в БЧБ. О высоком и низком, а также как воплотился белорусский мятеж в художественных образах. В гостях программы Новости «24 часа» на СТВ известный художник Светлана Жигимонт.

Авторская программа Григория Азаренка «Тайные пружины политики 2.0».

Григорий Азаренок, СТВ:
Светлана, сейчас модно, особенно в наших неполживых кругах, называть редакторка, блогерка, художница и так далее. Но я вот все-таки предпочитаю старорежимное – художник Светлана Жигимонт. Вы же не против?

Светлана Жигимонт, художник:
Нет, я не против.

Григорий Азаренок:
Начнем с актуального. Уже несколько месяцев ваша картина «Женский марш» стала символом протестов, именно женское лицо. Как создавалась эта картина, как вы к ней пришли?

О картине «Женский марш»: я к ней пришла как-то спонтанно. Я за страну переживала

Светлана Жигимонт:
Я к ней пришла как-то спонтанно, я, естественно, все это наблюдала вместе со всеми, переживала, за страну переживала. Она ко мне пришла мгновенно. Я пересматривала фотографии с маршей, и женских, и неженских, и увидела эту госпожу – Зарецкая, по-моему, со сковородой и открытым ртом. Вот она шла, рот открыт, сковорода – «Я/МЫ леди». Вот этот момент диссонанса, абсурда, то есть орущая женщина и леди.

Григорий Азаренок:
Какие-то потрясения вызывали всплеск художественных произведений, вообще всплеск ярких талантов. Кто-то к ним относится по-разному. У меня других слов, когда я вижу их искусство, кроме как убожество, нет. На ваш взгляд – вот это протестное, змагарское искусство?

«Это искусство достаточно саморазоблачительное, то есть пытаются показать одно, а часто выходит несколько другое»

Светлана Жигимонт:
На мой взгляд, это искусство достаточно саморазоблачительное, то есть пытаются показать одно, а часто выходит несколько другое. Я первое место отдала бы картине мамаши Чернявской. Какие-то странные чудовища всплывают из болота и взлетают с бел-чырвона-белымі сцягамі, какие-то существа непонятные, лысые. Так она белорусов видит – из болота, вот эти зомби какие-то страшные. Наверное, первое место я бы отдала ей.

Конечно, второе место – с маками из глаз. «Я выплакала свои глаза, теперь из них растут маки» – это такая психиатрия.

Григорий Азаренок:
Это мы видим. Они создали Фонд культурной солидарности, но выхлоп из него – полуголая Левчук, перепевающая какие-то частушки и советские песни. Если бы это реально было народное движение, оно, конечно бы, дало нам художников, оно, конечно бы, дало бы художественные произведения, потому что это законы такого народного массового движения. Но а мы видим, что это искусственно. Это искусственное и неживое.

Светлана Жигимонт:
Да.

Григорий Азаренок:
При этом они всегда подчеркивают свою шляхетнасць. Если для Купалы, для Коласа, для Михаила Савицкого было почетно и гордо подчеркивать, что они из народа… Даже открываем учебник по искусству или по белорусской литературе: нарадзіўся ў вёсцы такой-то – любой герой. А вот у них обязательно подчеркнуть, что они чуть ли не от Радзивиллов или еще от кого-то и так далее. Откуда у них вот эта черта – считаться какими-то сарматами, литвинами, поляками, еще кем-то?

У них мнение о себе очень высокое, несмотря ни на что

Светлана Жигимонт:
Часто многие из этой так называемой элиты по большому счету из себя особенного ничего не представляют, а чем-то брать надо. У них мнение о себе очень высокое все равно, несмотря ни на что, поэтому, конечно, и шляхетнасць, и высокое происхождение, какие-то корни, по праву крови и чего-то в этом духе часто присутствует.

Григорий Азаренок:
Слава богу, у них ничего не получилось, и я уверен, что не получится. И здесь выступает фигура нашего Президента. С точки зрения художественного образа вам как?

О Президенте: его оценят спустя десятилетия. Через 20-30 лет реально станет виден масштаб этой фигуры

Светлана Жигимонт:
Фигура Президента? Прекрасная фигура. Я считаю, что он достоин того, чтобы его отобразили. Его оценят спустя десятилетия. Вот пройдет 20 лет, 30 лет, тогда реально станет виден масштаб этой фигуры. Не говоря о змагарах, но даже обычному человеку пока еще это не очевидно, мне кажется. Он действительно очень характерный. Я считаю, что достоин остаться в произведениях искусства.

Когда у меня была в 2019 году выставка, на ней была одна картина, которая, естественно, нашим националистам не понравилась – это «Праздник вышиванки». Соединение двух реалий Украины. Сюрреалистическая картина, которая рассказывает о постмайданной Украине, которая соединяет в себе одновременно какую-то дурковатую радость от перамог постоянных, и одновременно убивает своих детей и не замечает этого. То есть не видит.

«Все, что я хотела в своей жизни сделать, при этой власти я делать могла»

Светлана Жигимонт:
И вот эта картина, естественно, нашим националистам не понравилась. Все, что я хотела в своей жизни сделать, при этой власти я делать могла. Хотели мы с мужем бизнес, допустим, один – салон татуировки в свое время мы открыли, первый в Беларуси. Потом другой бизнес открыли.

Григорий Азаренок:
Режим вам никак не мешал.

Светлана Жигимонт:
Мы зарабатывали деньги, мы спокойно жили, мы растили детей, мы пользовались нашей медициной, которая спасла моему мужу жизнь, например, совершенно бесплатно. Когда у него был инфаркт, его и вовремя доставили, вовремя стентировали. И он был на реабилитации в Аксаковщине потом. То есть мы нормально жили и все, что хотели, мы делали. Все, чего мы не достигли, если мы мало заработали, не так у нас что-то, – я думаю, мы виноваты. Потому что бизнесу, пусть не врут, никто палки в колеса не ставит. То есть системного какого-то наката на бизнес нет. Это неправда.

Григорий Азаренок:
Ваша рекомендация, может быть, совет, личный опыт. Ваши ориентиры в искусстве, причем в любом, и в изобразительном, и в литературе, белорусская наша, общеславянская и так далее.

Светлана Жигимонт:
Мне ближе сердцу классики наши. И Достоевский, Лесков – в литературе.

Григорий Азаренок:
Я всегда говорю: перечитайте роман «Бесы» и вы поймете все, что у нас происходило в 2020-м году.

Светлана Жигимонт:
Или «Белую гвардию» Булгакова.

Григорий Азаренок:
Да, слава богу, до этого этапа мы не дожили, там уже после развала.

Светлана Жигимонт:
Из художников я очень люблю импрессионистов и наших передвижников, то есть это две мои огромные любви.

Loading...


Смерть сотрудника КГБ, санкции и интеграция Беларуси и России. Что Азарёнок обсудил с Соловьёвым?



Новости Беларуси. В гостях программы «Тайны пружины политики 2.0» Владимир Соловьев – российский журналист, писатель, телеведущий и общественный деятель.  

Григорий Азаренок, СТВ:  
В последние дни в Польше, Литве и Украине очень сильно ждали, что мы с вами схлестнемся. Но такого удовольствия мы этим падальщикам не доставим.  

Владимир Соловьев, журналист (Россия):  
Ни в коем случае. Шансов ноль.  

«Не могу себе представить, чтобы гибель офицера правоохранительных органов воспринималась как нечто нормальное»  

Григорий Азаренок:  
На этой неделе было 9 дней по убитому офицеру КГБ Дмитрию Федосюку. Спасибо вам за вашу принципиальную позицию по этому событию. Как воспринимают это сейчас в России?  

Владимир Соловьев:  
Я вынужден был рассматривать эту ситуацию в момент, когда она случилась. Для меня это было очень печально и трагично, потому что так получилось, что я много лет дружу с ребятами, которые служат в такого рода подразделениях. Когда-то давно я тренировался за сборную «Динамо» по карате, еще в советское время. И так получилось, что по этой линии очень многих ребят знаю, которые сейчас уже в больших званиях. И они пересекались с белорусским спецназом самым разным. От «Альфы» и прочее. И всегда отзывались очень высоко как о профессионалах, а главное, хорошо их знали. Поэтому когда вся эта трагическая абсолютно ситуация произошла, я сразу позвонил своим друзьям, и они, конечно, были очень опечалены. Потому что это трагедия, страшная трагедия. И, конечно, погибший офицер… Там можно много говорить, очень правильно сказал Яков Иосифович Кедми, он сказал, что отработало КГБ Беларуси абсолютно точно. То есть они вышли на террористов. Потому что то, как себя вел этот [...] – было очевидно, что это теракт. Потому что задача была воздействовать на общественное мнение. Поэтому работали в несколько камер.

При этом, на мой взгляд, главной идеей было, что его не убьют. Поэтому в какой-то момент появляется на директрисе стрельбы жена этого мерзавца с телефоном и снимает ребят. То есть они рассчитывали, что оба предстанут перед судом, а дальше, как обычно. Выступление, заготовочки, мировое сообщество, которое кричит: «А что такого? Мой дом – моя крепость». И весь набор звуков, которые мы слышали со стороны. Ни в одной стране мира я не могу себе представить, чтобы гибель офицера правоохранительных органов воспринималась как нечто нормальное. Это не допускает никто никогда. Тем более при исполнении служебных обязанностей. Поэтому это фарисейство, эти двойные стандарты от европейских коллег, конечно, вызывают омерзение. Так же, как эти завывания и крики: жаль, что только одного убил. Мерзавец, который это несет, был когда-то очень близок к власти. Был послом в Соединенных Штатах от Беларуси. И вот этим людям точно надо помолчать. Когда они начинают из себя корчить оппозиционеров, но как-то не очень убедительно, тем более когда они играют жизнями других людей. Но если вы такие отважные борцы с режимом, ну, приезжайте и умрите в неравном бою. Нет. Вы же подзуживаете зомбированных, так еще выясняется, что у него было два паспорта: Беларуси и Америки. Сошедших с ума программистов на продолжение виртуальной игры в реальной жизни.  

Григорий Азаренок:  
Нам угрожают новым пакетом санкций.  

«Нет никакого смысла на это хоть как-то реагировать»  

Владимир Соловьев:  
Ну, это же очевидно. Когда европейский парламент на полном серьезе заявляет, что надо ввести санкции против России за пакет документов по пути вот этой общей интеграции ряда направлений. Возникает вопрос. Когда гораздо болезненнее шел разрыв Украины с Россией, и тогда, когда Россия говорила: ребят, подождите, возникнут экономические проблемы, связанные с таможенными тарифами. Давайте сядем на троих – Евросоюз, Украина, Россия – и выработаем какой-то маршрут. Было сказано: не ваше собачье дело. Каждый раз, когда Столтенберг говорит: не дело кому-то указывать, как будет развиваться наше объединение, в данном случае НАТО. Тем не менее Беларуси и России почему-то Евросоюз считает себя в праве указывать. Либо когда американцы на полном серьезе говорят России: вы там поаккуратнее с ценой на газ, нам кажется, что это вы виноваты. И это может привести к введению санкционного пакета. То есть «ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». По-моему, даже нет никакого смысла на это хоть как-то реагировать. Я удивлен, что население как Беларуси, так и России не в полном составе включено в санкционные списки.  

Григорий Азаренок:  
Нужно ли нам принимать более решительные шаги для защиты наших государств? Суверенный интернет, расчеты в национальных валютах, создание технической базы развития на наших технологиях?  

Владимир Соловьев:  
Я абсолютно в этом убежден. Я считаю, что это единственный вариант. При этом я не думаю, что это должны быть только Беларусь и только Россия. И с Казахстаном, если он созреет и захочет, и с другими бывшими советскими республиками среднеазиатскими. То есть надо, чтобы было взаимовыгодно. Мы же видим позитивные примеры некой европейской интеграции. Мне кажется, мы можем сделать из этого соответствующие выводы, использовать их позитивный опыт и добавить военно-политической и структуры безопасности как элемент, чтобы решить те вызовы, которые стоят перед нашими государствами.  

Григорий Азаренок:  
Впереди Высший госсовет Союзного государства. А затем анонсировано подписание союзных программ. Чего ждут в России от интеграции? Есть ли запрос на то, что наши враги называют оккупацией? Нужно ли россиянам лишение нас суверенитета?  

«Они, боясь, что поглотит Россия, даже не заметили, как уже сами поглощены Польшей и Литвой»  

Владимир Соловьев:  
А зачем? Мне кажется, что, если будет единое экономическое пространство, единое пространство безопасности – такой вопрос и стоять не будет. Даже яркий пример: никто же не говорит, что Франция поглощает, скажем, Италию. Но при этом уровень интеграции очень высокий, как экономик, так и всего прочего. Поэтому мне вообще кажется, что в современном мире эти игры с эмоциями очень вредны, потому что они отсылают к прошлому, а надо думать о будущем, о новых формах. Мы вообще сейчас должны очень серьезно задуматься над тем образом будущего. И здесь, конечно, перед Беларусью стоит очень большой вызов. Потому что вы сейчас проходите через изменение Конституции, через, если угодно, создание нового типа политического устройства. Так что вам надо закладывать это на серьезную перспективу. Это неправильно, кстати, это большая ошибка тех, кто считает себя белорусской оппозицией. Они не понимают, что вопрос вообще совершенно в ином. Вопрос об образе будущего, какое будущее должно быть у белорусского народа? А то, что они предлагают – это, скорее, бегство назад. В 1920-годы. И страстное желание отдаться то польским панам, то литовским. Но о Беларуси они даже не думают, они не мыслят себя самостоятельно. Вот это удивительно, как они, боясь, что поглотит Россия, даже не заметили, как уже сами поглощены Польшей и Литвой.  

Константин Придыбайло: «Григорий Азаренок стал звездой российского интернета» – подробности здесь.