Заставили учиться в медицинском, а в 30-х могли репрессировать. Как начинал карьеру белорусский композитор Евгений Тикоцкий?

20.11.2020 - 19:22

В документальном проекте «Тайны Беларуси» рассказали, как начинал свою карьеру белорусский композитор Евгений Тикоцкий.

В 1930-е годы в культурной жизни БССР – творческая революция. Открываются Белорусская государственная консерватория, филармония и обновленный театр оперы и балета, а ЦК выдает постановление «О перестройке литературно-художественных организаций».

Этот документ во многом определил музыкальное будущее страны. Отныне исполнителей и композиторов объединили в творческий союз. Цель – создание всемирных шедевров.

Татьяна Мдивани, доктор искусствоведения, профессор НАН Беларуси:
Здесь же была очень серьезная социальная подоплека, которая помогала композиторам создавать шедевры, – обеспечить жильем ведущих композиторов, которые могли создавать оперы, балет. Обеспечил квартирами, кого-то – машинами. Делать надо было все, чтобы создавать хорошую музыку. Музыку, которая бы превосходила по своему качеству, по содержанию, по форме воплощения Запад. Это была идеологическая программа.

В эти же годы на творческом горизонте БССР появляются две знаковые фигуры, имена которых уже через несколько лет будут у всех на устах. Оперы Тикоцкого покорят искушенного московского зрителя, а песни Оловникова хором споет вся страна.

Евгений Тикоцкий появился на свет в 1893 году в Санкт-Петербурге в небогатой дворянской семье с польскими корнями. Отец будущего композитора, Карл Михайлович, носил звание контр-адмирала Императорского флота. Стоял у руля крейсера, командовал учебным отрядом моряков в Кронштадте и даже получил высокий пост градоначальника Николаева.

Армейская закалка, между тем, никак не мешала главе семейства музицировать и приобщать к высокому искусству своих детей.

Александр Тикоцкий, внук композитора Евгения Тикоцкого, кандидат филологических наук:
Старый интеллигент, офицер. Он был человек разносторонних интересов: и пел, и играл на фортепиано. Иногда даже дома устраивали такие маленькие семейные концерты.

Эльвира Куценко, заведующая теоретическим отделением детской школы искусств № 1 г. Бобруйска им. Е. Тикоцкого:
Петербург мог предложить многое. Во-первых, это концерты в консерватории, оперный театр. И, конечно же, слушание духовых оркестров, которых было очень много в Петербурге, которые курировал сам Николай Андреевич Римский-Корсаков.

Как и большинство столичных дворян того времени, юный Евгений Тикоцкий окончил Царскосельское реальное училище. Примерно тогда же мальчик с головой ушел в занятия музыкой – с огромным рвением брал частные уроки игры на фортепиано и параллельно создавал первые музыкальные сочинения.

Татьяна Мдивани:
Он был аристократом, вы понимаете? Он как раз и получил домашнее аристократическое образование, при котором изучали языки, литературу, обязательно музыку. Если вы помните, сын Николая II играл на балалайке, сам Александр III – на тромбоне. Это был атрибут аристократического воспитания, поэтому ничего удивительного.

В судьбе будущего композитора было много «если». Мало кто знает, но мир мог бы и не услышать симфонии и оперы, которые вышли из-под пера Тикоцкого. Отец ни в какую не хотел отдавать сына в искусство и настоял на поступлении в Психоневрологический институт.

Здесь же Тикоцкий прямо в анатомичке познакомился со своей будущей супругой. Но, сидя в докторской аудитории, он не переставал думать о музыке. Подобрав удобный момент, он все же выпросил у главы семейства разрешение на уроки в частной музыкальной школе. Впрочем, о нотах тут же пришлось забыть – грянула Первая мировая.

Александр Тикоцкий:
Он участвовал в знаменитом Брусиловском прорыве в Карпатах. В 1917 году, после революции, дед оказался в Красной Армии, снова участвовал в боях. Надо сказать, что при этом он был вместе со своей молодой женой. Решили не возвращаться в Петроград и остались в Бобруйске.

Он всегда считал себя истинным белорусом, хоть и родился за сотни километров от провинциального Бобруйска, где оказался после войны. Решив больше не идти на компромисс с самим собой, он навсегда забыл о медицине и сел за инструмент. Теперь уже всерьез и надолго. Именно Бобруйск стал нулевым километром творческого пути композитора, которому уже спустя несколько лет рукоплескала вся страна.

Ирина Горбушина, кандидат искусствоведения, заведующая отделом музыкального искусства и этномузыкологии НАН Беларуси:
Тикоцкий начинает сочинять сам. Вначале это музыка для каких-то агитспектаклей, затем уже Тикоцкий начинает работать в каких-то более крупных жанрах, там он пишет свою первую симфонию, которая была написана на революционные и белорусские темы.

Имя Евгения Тикоцкого постепенно начало звучать в высших кругах светского Бобруйска. Подрабатывал пианистом в кинотеатре, давал концерты и занимался с коллективами художественной самодеятельности. В 1927-м, полный решимости, он поставил вопрос ребром: нужна музыкальная школа! Горсовет дал добро. Так, с легкой руки Евгения Тикоцкого, культурная жизнь в провинции приобрела новый оттенок.

Эльвира Куценко:
Тикоцкому выделили две комнаты, пока в общеобразовательной школе. Ни музыкальных инструментов, ни нотной бумаги, ничего не было. Все время пишется: энтузиазм все замещал. Было сказано, что эти две комнаты просто были расписаны с утра до вечера, иногда даже глубоким вечером туда приходили заниматься. А вот уже когда дали это здание, наше старинное, в 1930 году, есть сведения, что около 100 учеников уже было.

Но даже несмотря на такие условия, желающих освоить диезы и бемоли было хоть отбавляй, хотя иметь в те годы дома пианино считалось из ряда вон. Спустя годы некоторые из выпускников маленькой школы собирали полные залы далеко за пределами страны. Один из них – Владимир Оловников. Именно на него в свое время сделал ставку Евгений Тикоцкий и не прогадал.

И пока жизнь Оловникова вставала на творческие рельсы, в судьбе Тикоцкого произошло событие, которое едва не поставило крест на карьере музыканта. В марте 1936 года в газете «Звезда» появилась публикация с опасным названием «О формализме, приспособлении и боязни самокритики». Тикоцкого обвинили в том, что его героическая поэма для баса с оркестром «Буревестник» на стихи Максима Горького искажает замысел пролетарского поэта. После такой критики жизнь композитора могла пойти под откос.

Александр Тикоцкий:
Тогда многих композиторов обвиняли в формализме, в том, что их творчество не отвечает запросам трудящихся. К началу Великой Отечественной войны остались нерепрессированными только Янка Купала, Якуб Колас, может, еще два-три человека. Слава богу, в Союзе композиторов, по-моему, никто не пострадал. Тут нужно отдать должное, во-первых, руководству Союза композиторов, которое, как могло, защищало своих членов, и самим композиторам – они жили дружно и доносов друг на друга не писали.

К счастью, Тикоцкого зачистка миновала. Судьба уготовила ему совсем другую роль. В 1936 он сел за оперу «Михась Подгорный» – первую белорусскую народно-героическую музыкальную драму.
Loading...


Есть ли в учебниках по истории Беларуси информация о бчб-флаге? Отвечает директор Национального института образования



Новости Беларуси. Где фальшь и нацизм синонимы? Как не пропустить в белорусский менталитет общеевропейские националистические тренды? Тему недопущения героизации нацизма обсудили в очередном выпуске общественно-политического ток-шоу «По существу».

Кирилл Казаков, генеральный директор СТВ:
После 9 августа количество экстремистов на наших улицах, которых мы назвали экстремистами, журналисты, без юридического обоснования этой истории, потому что уже не могли смотреть на тех молодчиков, которые кидают коктейли Молотова, открыто нападают на милицию, что, скажем, два года назад еще не было для нас так очевидно. Это почему произошло? Образование? Либо просто нужно внести какие-то изменения в законы (они со среды вступят), чтобы каким-то образом человека напугать?

Вячеслав Орловский, старший оперуполномоченный по особо важным делам главного управления по борьбе с организованной преступностью и коррупцией МВД Беларуси:
Вот эти действия по противодействию правоохранителям, по использованию бутылок с зажигательной смесью, по активному агрессивному нападению пришли в нашу страну из других стран. Еще в 2012-2013 годах у нас были единичные случаи публичной демонстрации нацистской символики. С 2014 года – просто каждый год последовательно в разы растут эти случаи. Откуда это взялось? На примере кого они видели, что так можно делать, что так якобы они чего-то добьются и что-то изменят?

Кирилл Казаков:
Скажите, эти люди, которые в итоге были задержаны, давали признательные показания, вообще понимали, под каким флагом они выходили? Они понимали историю флага? Или им казалось, что это флаг перемен? Неважно, какой, это сейчас – флаг перемен.

Вячеслав Орловский:
Когда все это начиналось, эти флаги не имели распространения. Первые числа августа – они были, потом их количество начало увеличиваться в прогрессии. Я думаю, что люди, которых их использовали, не понимали, может быть, многие, что это за флаг и что за ним за история. Но те люди, которые давали эти флаги, они знали, что развивают и пропагандируют.

Алена Сырова, СТВ:
В школе не рассказывают, что это за флаги, о том периоде истории?

Валентина Гинчук, директор Национального института образования Беларуси:
В учебнике истории Беларуси этот факт есть. О том, что бело-красно-белый флаг – тот символ, который использовали белорусские коллаборационисты. По крайней мере, в учебнике 10 класса, который написал Евгений Константинович Новик, этот факт был. Сейчас мы разрабатываем учебник для 11 класса по истории Беларуси под новую учебную программу, там более широкое освещение получит проблема коллаборационизма.

Алена Сырова:
11 класс – все-таки почти взрослые люди, может быть, стоит раньше об этом рассказывать?

Валентина Гинчук:
В 9 классе можно изучать факультатив, есть хорошее пособие по войне Александра Александровича.

Читайте также:

Правда ли, что раньше студенты лучше знали историю? Мнение кандидата исторических наук

Игорь Марзалюк: у нас не было принято акцентировать внимание на собственной коллаборации, на белорусских националистах

Ректор Академии управления: «Поляки уже заявляли открыто, что их интересует то Западная Беларусь, то вообще вся Беларусь»