34 надломленные калитки, по числу сожжённых деревенских дворов. Архитектор о том, как создавался мемориал в деревне Ола

10.05.2020 - 19:59

Новости Беларуси. Этот мемориал от начала и до конца народный проект. Деньги собирали всем миром, сообщили в программе «Неделя» на СТВ.

Вот дорога скорби, по сторонам – 34 надломленные калитки, по числу сожженных деревенских дворов – символ сломленных судеб. Пройти просто мимо них не получится.

Сергей Первицкий, главный архитектор проекта:
Человек идет, видит цифры. Он пытается понять, осознать, но эти вещи не для ума, они для сердца. Поэтому его дорога ведет сквозь портал. Прохождение сквозь любой проем считывается человеком подсознательно как переход к иному состоянию. Прошел – и в душе у него что-то шевельнулось. Мимо пройти не получится. В этом и состоит замысел. Это нельзя ни обойти, ни проигнорировать.

Читайте также:

«Она шла, а немец поливал её бензином в спину. Вошла в свою хату и вспыхнула». Трагедия деревни Ола

Когда животное жалко, а человека нет. Как белорусу удалось выжить во время войны, убегая от немецкой овчарки

«Объект от души». Этот мемориал в Великой Раёвке хранит память о 20 сожжённых белорусских деревнях

Loading...


В 14 он ушёл в партизаны: «Я собрал за лето 12 винтовок, 4 нагана и переправил в лес. И где я хранил оружие? В ёлочках!»



Для Дзержинского района Антон Игнатьевич Азаркевич личность легендарная. Он живёт в деревушке Негорелое. Родился он в этих местах в 1928 году. Здесь же и встретил начало войны. Будучи 14-летним подростком, ушёл в партизаны. В программе «Центральный регион» о войне – слова свидетеля.

Антон Азаркевич, ветеран Великой Отечественной войны:
Это было утро. Тихо-тихо. Я пошел на речку с удочкой – с детства люблю рыбачить. Побыл часов до 7-8 часов с четырех, наверное. Возвращался домой, и как раз в это время немецкие мотоциклисты въехали. В магазине прикладом выбили окна, дверь – что надо было, брали, что хотели, что было. Из старших никого не было – никто не выходил. Потом немцы на гармошке играют, песни поют, вино стоя пьют – кто на машине, кто на улице. В общем, чувствовали себя вольготно. Они не чувствовали, что они на войне. Люди ходят и куры ходят. Ходят с винтовками между людей и в курей стреляют.

Мама яиц, масла, шпик им дала. Дальше колхозы были – коровы, свиньи. Зарежут тушу – поели, а остальное выбрасывали. У нас два кабана большие были. В эту же ночь, когда пришли, одного кабана убили в сарае и забрали. И тут на мосту смолили и разделывали. Это я все хорошо помню.

Я собрал за лето 12 винтовок, 4 нагана и переправил через Бориса в лес. А Борис уже переправил к партизанам. И это было до 43-го года. Потом где-то в августе-сентябре они брали молодежь, и меня тоже хотели забрать. Я не поехал, удрал. Ушел в тете. Дядьку немцы повесили за связь с партизанами. Он был председателем колхоза. И где я хранил оружие? В ёлочках! Они были густо пострижены – что хочешь, прячь. Смазывал смазкой для сбруи это оружие.

В 1945 году я служил в Полоцке. Боровуха 1 – большой воинский городок, озеро большое рядом было. Через дорогу – опять озеро. Прекраснейшие, живописные места! Как был День Победы? Объявил дневальный. Это было рано утром. Все – ура, ура! Это было счастьем для каждого человека. Это после таких мучений, страданий – холод, голод, нищета. Армию народ ждал как Бога! Даже больше. Знали, что придет и освободит. Вот так я встретил Победу.