«Это, как мыть руки или чистить зубы. Если живёшь там, то рекомендации должен выполнять»: учёные о «чернобыльских» территориях

26.04.2018 - 20:54

Новости Беларуси. О жизни на территориях, пострадавших от аварии на ЧАЭС, рассказали в программе «Специальный репортаж».

Андрей Мостовенко, заведующий лабораторией Института радиологии Национальной академии наук Беларуси:
Мы говорим о том, что, обладая определённым уровнем радиологических знаний, можно достойно жить на этих территориях. И наша задача, задача программы, задача государства в том, чтобы популяризировать эти территории, говорить о том, что эти территории можно использовать для жизни, для качественной жизни.

Но для этого нужно обладать определёнными знаниями.

Александр Добриян, СТВ:
Можно ли назвать систему знаний технологией жизни на этих территориях?

Андрей Мостовенко:
Однозначно можно так назвать. Потому что, насколько хорошо ты живёшь, насколько минимальную дозу от употребления продуктов ты получаешь – напрямую зависит от того, что ты об этом знаешь. Это, как мыть руки или чистить зубы – если ты живёшь на этой территории, то такие рекомендации, такие позиции ты должен выполнять.

И тогда всё будет хорошо.

Александр Добриян:
То есть личная дисциплина?

Андрей Мостовенко:
Однозначно. И, в данном случае, ничего сделать нельзя, кроме совета. Заставить людей что-то делать невозможно.

«Чернобыль-32. Технология жизни». Специальный репортаж

Люди в материале: Андрей Мостовенко
Loading...


«Те события не произошли, если бы сделали хоть одну из трёх очевиднейших доработок». Главный инженер БелАЭС о работе в Чернобыле



Главный инженер БелАЭС рассказал о своей работе на Чернобыльской атомной электростанции в программе «В людях».

Вадим Щеглов:
Вы поработали на Чернобыльской АЭС. Вы тогда, будучи молодыми людьми, понимали, что там не до конца проработан проект, не совсем безопасно?

Анатолий Бондарь, главный инженер РУП «Белорусская атомная электростанция»:
Мы были уверены, что он безопасен, но видели, что требуются доработки. Ни для кого не секрет, что это проект, который был взят из предприятий военной промышленности. Это уран-графитовые наработчики плутония для атомных бомб. На базе этих реакторов были разработаны проекты атомной станции для большой энергетики. Одно дело нарабатывать плутоний для военных целей, другое в гражданскую промышленность, в энергетику, для выработки электроэнергии. Конечно, они были доработаны, это несомненно, но не в полной мере. 

Те события 1986 года не произошли бы, если бы сделали хотя бы одну из трех очевиднейших доработок проекта, которые незамедлительно были сделаны после чернобыльских событий. Были оставлены в работе реакторы, энергоблоки Курской, Ленинградской, Смоленской, Игналинской АЭС. Игналина взяла и решила, что им не нужны доработанные, новые, пускай и РБМК, но энергоблоки. Конечно, они должны были доработать свой ресурс.

Две из этих трех доработок практически копеечной цены. И только третья доработка это увеличение обогащения ураном-235 с 1,8 %, который был на старых реакторах РБМК, до 2,8 %. Это обогащение затратное, оно стоило денег. Это того стоило, поскольку за счет того, что обогащение увеличили до 2,8 %, у нас все эффекты реактивности и температурный, и суммарный стали отрицательными, то есть реактор приобрел обратные связи и стал совершенно безопасен с точки зрения внутренней безопасности. Это то, что мы имеем безоговорочно, сейчас подтверждаем экспериментами на наших корпусных водо-водяных реакторах. А цена вопроса вы видите какая. Гром не грянет мужик не перекрестится. Получилось вот так. 

Вадим Щеглов:
Другими словами, если просто говорить, то, что произошло в Чернобыле, с Белорусской АЭС невозможно?

Анатолий Бондарь:
В принципе невозможно. 

Главный инженер БелАЭС о безопасности на станции: «Реактор так защищён, что даже при падении самолета выдержит» (читать далее).