Её называли белорусской Ахматовой. Вспоминая Евгению Янищиц: «Сапраўды, гаварыла з ёю Неба»

07.12.2018 - 21:36

Деревня Рудка Пинского района.

Живописный белорусский край и нулевой километр жизни Евгении Янищиц.

Здесь она пошла в первый класс, а в этой школе педагоги разглядели будущую литературную «звезду».

Ольга Новак, первая учительница Евгении Янищиц:
«Ідуць каровы чарадой, нясуць з сабою сырадой». Вот такое было первое у неё произношение.

Я говорю: «Женя, а где ты вычитала такое?» «Это я сама придумала»

Официальным стартом творческого пути поэтессы принято считать 1963 год. Именно тогда в прессе впервые опубликовали стихотворение «Голубь». На страницах «Полесской правды», рядом со знаменитыми фамилиями, скромно значилась ещё никому не известная Евгения Янищиц.

Раиса Гончарик, одноклассница Евгении Янищиц:
Это была сенсация. Эта газета вырывалась из рук в руки. Мы не верили, что это произошло.  Правда ли, что это – фамилия Жени. Это было для нас открытие. И, естественно, мы увидели новую Женю. 

«В этой квартире мне страшно». Что довело Евгению Янищиц до смерти в 40 лет

Весть про литературные таланты Янищиц быстро разлетелись по округе. Первые публикации зачитывали до дыр и передавали из рук в руки. Жизнь девочки в одночасье перевернулась с ног на голову. За спиной выросли крылья. Начинающая поэтесса с головой ушла в работу, а танцы и кино отложила в долгий ящик.

Микола Метлицкий, поэт, друг Евгении Янищиц:
Я памятаю радкі народнага паэта Беларусі Рыгора Барадуліна, прысвечаныя Жэне: «Зоркі, як вершы Женя Янішчыц – з суму і са святла». Вось гэта – дакладна выведзеная формула яе творчасці.

49 квадратных метров, более тысячи экспонатов и сотни посетителей. Сегодня в поречской школе – музей имени Евгении Янищиц.

Директор Антонина Сидорук помнит, как в 1963 году на одном из заседаний литкружка, 15-тилетняя поэтесса сразила всех присутствующих наповал.  

Антонина Сидорук, директор литературного народного музея Евгении Янищиц:
Гэта – першы рукапісны зборнік вершаў Жэні Янішчыц пад назвай «Першыя россыпы».

Руководил школьным объединением заслуженный учитель Беларуси Федор Цудило. Многие уверяют: именно он сыграл ключевую роль в становлении Янищиц, как поэтессы – придал алмазу огранку.

Софья Кондратюк, учительница по физкультуре Евгении Янищиц:
Он выйдет, она ему даёт свои записи, он какие-то комментарии, какие-то ошибочки исправляет. И тогда она весёлая бежала в класс. Фёдор Фёдорович сказал: «Это – талант».

Владимир Суббот, журналист:
Калі ён расказваў пра яе – у яго аж дыханне спынялася…  

Фёдор Цудило, учитель Евгении Янищиц (видеосъёмка 1993 года):
Незвычайная вучаніца. Адораная вялікім дарам літаратурным.

Владимир Суббот:
Праз гады мы даведаліся, што ён вельмі моцна кахаў Жэню. І калі не стала Яўгеніі Янішчыц, у хуткім часе і яго не стала.

В середине 60-ых годов стихи Янищиц печатают центральные газеты. Про неё начинают говорить на самых писательских верхах. Девушка стремительно становится на поэтическое крыло и приобретает неслыханную популярность.

После окончания  школы Янищиц поступает на филологическкий факультет БГУ. Курс начинающей поэтессы в преподовательских кругах считался самым сильным. Среди студентов – цвет национальной литературы. Здесь учились Алесь Рязанов, Татьяна Шамякина, Виктор Яроц, Генадий Пашков и многие другие.

Зоя Заика-Хальзова, однокурссница Евгении Янищиц:
Она была очень простой, скромной девчонкой, с которой хотелось общаться. Я потом только поняла, что Женя – это «звезда», не такая, как все.  

В студенческие годы Янищиц без устали печатается в самых тиражных литературных изданиях: «Маладосць», «Беларусь», «Берёзка» «Литературной газете» и даже «Правде» – её стихи везде нарасхват. Куратором и наставником начинающей поэтессы в те годы становится признанный мэтр – именно заслуженного поэта Беларуси Нила Гилевича называли крестным отцом Янищиц.

Владимир Суббот:
Я памятаю, як Ніл Гиевич так рукі распрасцёр: «О, такое дзіця хрысціць – гэта, як ад Бога». Ён адчуў Жэню, як брыліянт беларускі.  

Зоя Заика-Хальзова:
Заботливо, внимательно относился к Жене, очень оберегал её. Мы как-то с завистью: чего так к Жене, много же поэтов?

Потом понимали, что Женя – очень пылкая, восприимчивая душа. И он боялся, что столичная суета, столичный мир может как-нибудь её поранить.

 

Получив первое признание и шквал комплиментов, Янищиц берётся за подготовку собственного сборника. И пишет, как уверяют друзья, в любую свободную минуту: на парах, переменах, в общежитии. Именно в моменты, когда в руках карандаш – девушка выпадает из реальности и выдаёт строчки, которые в одночасье становятся шедеврами. 

Микола Метлицкий:
Магла ў любы момант нечаканы сесці і напісаць верш.

Гэты стан – сапраўды, гаварыла з ёю Неба.  

Зоя Заика-Хальзова:
По коридору – мы на 5-ом этаже жили – клубами валит дым. Открываем: «Женя, ты что, горишь? В чём дело?». Женя оборачивается: «Что? А? Где?» Женя не замечала этого, она писала стихи, она вся в поэзии была.

В 1970 году свет увидела первая книга Янищиц. Сборник «Снежныя грамніцы». Книга становится настоящим бестселлером, а признанные мэтры слова и литературные критики сходятся во мнении: эта премьера – настоящий триумф.   

Светлана Колядко, литературовед, кандидат филологических наук:
Ён быў, як прарыў нейкі ў літаратурным асяроддзі – нешта свежае, новае ўварвалося ў літаратуру. Гэтаму слову паверылі ўсе прызнаныя майстры нашы.

Алексей Ненадовец, фольклорист, литературовед:
Гэта быў лепшы зборнік з першых чатырох. У беларускую літаратуру прыйшоў свежы чалавек. Нават Бярозкін аб’ектыўна падышоў да ацэнкі гэтага зборніка. І ацэнка была вельмі высокая.

49 произведений с исключительной образностью, мастерски подобранный слог. Сборник мгновенно разбирают на цитаты и ставят всем начинающим поэтам в пример.  

Микола Метлицкий:
Я сёння ўжо, са свайго літаратурнага досведу, магу казаць, што ў яе не было творчага пачаткоўства. Яна была настолькі сурьёзна адразу. Дэбют літаратурны прывіталі сталыя майстры слова. Яна ўжо адчувала, на каго ёй трэба раўняцца.  

Оксана Безлепкина-Чернякевич, литературовед, кандидат филологических наук:
Она очень рано пришла в литературу и можно сказать, что её туда привели за ручку. Очень много было опекунов. И это видится в её текстах. Это хорошо, пока ты маленький. И вот ты вырастаешь – и что дальше? Дальше нужно жить самому, не прячась за спины авторитетов.  

Правда, несмотря на народное признание и связи в творческих кругах, поэту перво-наперво предстало соответствовать идеологическим установкам. Под особым контролем – общественно-политическая позиция. В 1971 году Янищиц, уже бывшую членом ВЛКСМ, принимают в Союз писателей. Кандидатуру утверждают единогласно. В кулуарах то и дело шептались – за неё просили влиятельные покровители!

    

Зоя Заика-Хальзова:
Она была самой молодой поэтессой в Союзе писателей Беларуси. И мы этим гордились.

Несмотря на оглушительную популярность, Янищиц работает, не покладая пера. Первые гонорары были копеечными. За месяц набегало не больше 5 рублей, плюс небольшая стипендия.

Влюбился, прочитав стихи в газете, а свадьбу играли трижды: любовь Евгении Янищиц

Loading...


«У Купалы есть стихотворение, где рифмуются вера, химера и сякера». Почему белорусский язык хорош для поэзии?



Новости Беларуси. Загадка ХХ века – тайна трагической смерти Янки Купалы. Отправляемся к гостинице в Москве, где в 1942 году при странных обстоятельствах погибает белорусский песняр.

Игорь Позняк, СТВ:
Так, всё-таки, самоубийство или несчастный случай?

Максим Замшев, главный редактор «Литературной газеты» (Россия):
Я, всё-таки, склоняюсь к версии несчастного случая. Участь поэта часто трагична.

Это поэт Максим Замшев – главный редактор российской «Литературной газеты». Его последняя страсть – купаловские сонеты и их русская интерпретация, рассказали в фильме «Знак равенства».

Полностью фильм смотрите здесь

Есть ли трудности перевода?

Максим Замшев:
Белорусский и русский, и немного болгарский языки сейчас являются единственными носителями силлабо-тонической, рифмованной, такой музыкальной поэзии.

Во всём мире в других языках эти возможности считаются исчерпанными, и там поэзия – это нечто другое. А вот такая музыкальность стиха, когда ты можешь даже не всё понимать, на языке, который ты не очень хорошо знаешь, но магия вот этих сочетаний звуков, фонетики, на тебя действует.

Поэтому здесь близость русского и белорусского языка. У Купалы есть стихотворение, где рифмуются вера, химера и сякера. Вера, химера – это несложно, довольно-таки идентично. А сякера – это топор. И здесь, в первую очередь, переводчику приходится как-то выстроить строку, потому что рифма должна быть точной. Это момент, я бы сказал, напряжённого такого колдовства, когда ты сидишь и смотришь на этот текст.