«Он набирает себе таких же головорезов». Ксения Худолей о том, кому выгодна «кровавая весна» в Беларуси

24.03.2021 - 19:36

Новости Беларуси. Кому выгодна «кровавая весна» в Беларуси. Чьи прихоти исполняют эмигранты «перемен» и почему так важно узнать об этом именно сегодня?

Ксения Худолей готова «Пролить свет».

Ксения Худолей:
Затишье перед бурей. «День Х», если хотите. Так пытаются оправдать свою несостоятельность беглые кураторы «перемен». Но ставка на «радикальное решение вопроса Беларуси» и правда сделана. Кем и зачем? Мы прольем свет.

Ксения Худолей:
Эта история закрутилась в декабре 2020 года. «Благонадежные» СМИ типа «Инородной нивы» и TUT.BY запестрили заголовками: Тихановская, Латушко и команда открывают за рубежом «народные посольства». Сколоченных на скорую руку «учреждений» к тому времени было уже по горло. Новые «народныя амбасады», видимо, понадобились вот зачем.

Ксения Худолей:
В заграничных пунктах приема беглых начался раздрай: все что-то делают, но ничего не происходит. Посольства объединят заблудших в кулак и помогут отчитываться перед Европой. С миру по нитке – глядишь, и липовая помощь обиженным белорусам покажется масштабнее. Закинули спасательный круг и в Украину, где осели самые «бесполезные» для невероятной дипломатии.

Ксения Худолей:
Собрать в кучу всех «посвященных» поручили Юлии Каминской. В свое время она работала пресс-секретарем нашего Минкульта и отвечала за связи с медиа в Купаловском. Но даже прожженной пиарщице Каминской не удалось привести к согласию белорусско-украинских приживалок.

Ксения Худолей:
Там у каждого были свои интересы – кому поближе к фондам подобраться, кому с нужными журналистами сдружиться. Ругались буквально по любому поводу. Два месяца грызлись, как нужно посольство это «обозвать». Потом кандидатуру Каминской поставили под вопрос.

Ксения Худолей:
Поцапались и за политику. «Благодетели» с украинским паспортом от топ-менеджеров беломайдана, мягко говоря, не в восторге.

Ксения Худолей:
И за всем этим мусором не заметили главного – «перемены» давно ускользнули от них в страшные руки. Инициатива «Белорусский дом», одна из основных в Народном посольстве, давно перестала быть «белорусской».

Анастасия Хомич-Базар:
История такая, что ее создали («БД») Алена Толстая – это еще БНФовка такая, то есть оппозиция того времени, 2000-х или раньше даже, вот с кем-то. И по легенде она заболела коронавирусом, дала свой телефон, и этот кто-то, с кем она создала, забрал у нее, короче, доступ, и, собственно, ее турнули. Захват произошел. Но проблема в том, что потом «Белорусский дом» связался с «Боцманом» – если ты знаешь, кто это такой, я кидала про него статьи.

Ксения Худолей:
Сергей Коротких (он же Малюта, он же Боцман) – хорошо известный в Украине неонацист. Статьи, о которых здесь говорится, вы можете легко отыскать в интернете. Цитировать их в эфире СТВ слишком опасно, нас ведь могут смотреть и дети. Но беглые в своих чатах испугались не зря.

Анастасия Хомич-Базар:
Это человек, который родился в России, жил в Беларуси. Приехал сюда воевать на стороне Украины, за это ему Порошенко дал паспорт. Между нами, по информации анархистов, это наемник Авакова, короче. Он занимается очень нехорошими делами. Вплоть до того, что анархисты говорили, что он даже со своими молодчиками убивали бездомных людей. Ну и это, конечно, стремно. Он ультраправый. Он набирает себе таких же головорезов. И в какой-то момент «Белорусский дом» вроде бы как подмял Боцман под себя. Они сделали «Варту свету» – охранять крест, который поставили напротив посольства, чтобы его не убрали. Ну и Боцман писал в чате, типа хватит сидеть на жопах в теплых квартирах, типа быстро сюда, типа все охранять. Ну и такая риторика очень агрессивная.

Ксения Худолей:
А дальше – попытки откреститься от крайне правого помощника и раздумья, как вернуть власть над «мирными» и «вялотекущими» инициативами. Но пути назад оказались давно отрезаны.

Ксения Худолей:
У спектаклей с БЧБ-флагами был уже другой постановщик. На Майдан и к посольствам украинские белорусы выходили уже не для картинки и поддержки невероятных на Родине, все стало куда серьезнее и страшнее. Теперь наши карусельщики ходили на марши по указке Боцмана…

Ксения Худолей:
Ехать «воевать» в Беларусь желающих хватает – это новая площадка для демонстрации своих амбиций.

Ксения Худолей:
Ее Боцман присмотрел еще прошлым летом, когда вы, наши невероятные, выходили с ним на прямую связь, просили помощи и совета.

Я считаю себя европейцем. Европейским националистом. Я считаю о том, что… Ну, к Европе я отношу и Украину, и Россию, и Беларусь. Но не всех. Все говорят о том, что белорусы очень терпеливые, и что вот они такие… неспособные на поступок. Это не так. Они просто долго терпят. Но, если порыться в белорусской истории, то, когда они перестают терпеть, то начинают снимать скальпы.

Почему я приветствую этот протест? Я приветствую, потому что он дает шанс – и я надеюсь, я готов этому шансу помогать – что среди протестующих сформируется национальная идеология в национальных интересах и появятся национальные лидеры. И я поддерживаю этот протест, потому что для правых – это шанс. Майдан не решает ситуацию, он создает возможность. И эти возможности порой реализуются годы, десятки лет. Вот почему нужен Майдан. Ну, не Майдан… зачем нужны перемены.

О, какой-то терпила говорит, что «война только убивает людей и калечит, что в этом крутого?» Ты не поймешь. Я не буду тебе ничего объяснять.

Вопрос не в убийстве, достойно это или не достойно. Вопрос, какого качества ты человек, готов ли ты рискнуть. Вопрос не «готов ли ты убить», вопрос – готов ли ты рискнуть самим собой. Я готов и в Беларусь поехать, и в Россию.

Ксения Худолей:
Я не стану утверждать, кто теперь верховодит беглыми белорусами в Украине. Но вы и сами видите, как показательно сменилась риторика с «мирной» на «радикальную».

Игорь Макар:
Нужно конкретно понять, что, если мы пойдем к победе, если будет очень серьезное противостояние двух сторон, если будут жертвы, нужно принимать решения быстро. Не нужно будет думать и пытаться перетянуть, допустим, какой-то вариант на сторону или отдать победу. Если мы выходим, то до конца.

Вадим Прокопьев:
Никакой бархатной революции у нас и не было, и ее не будет. Значит, нам нужно переубедить даже самых, самых-самых… хороших и таких, знаете, великодушных людей о том, что свобода не будет дарована нам бесплатно. Она уже не бесплатная далеко. О том, что будет противостояние. Задача наша – с помощью мозгов сделать так, чтобы потерь было меньше. Потери будут. Это Каддафи. Маски сняты.

Ксения Худолей:
Кто, что и кому пообещал? Сколько для новых эмигрантов стоят жизни тех, кто готов выходить завтра? 

Зная это, вам все еще хочется быть разменной монетой «слитой революции»? Уверена, что нет.

Loading...


Дзиодзина: главное отличие Лукашенко и Запада, он помогает людям, пока остальные коллективно волнуются



Новости Беларуси. Жестокость, цинизм и откровенный фашизм. По-другому назвать действия литовских и польских силовиков невозможно. Своих граждан, которые хотят помочь беженцам, они избивают, а самих гостей хладнокровно убивают и выбрасывают на белорусскую территорию, сообщили в программе «Неделя» на СТВ. Как это назвать, если не паноптикум?  

В эфире СТВ авторская рубрика Григория Азаренка и Алены Дзиодзиной.  

Григорий Азаренок, СТВ:  
Весь этот паноптикум понять невозможно, но описать его сможет Алена Дзиодзина.  

Алена Дзиодзина, психолог:  
Играть в политику и быть политиком – понятия очень разные. И пока одни не могут наиграться, хмурят бровки и дуют щечки, другие пытаются и правда помочь обездоленным людям. И как же для кривляк политических они неудобны… Ведь не дай бог проблема решится и придется искать новый прецедент для наигранного коллективного волнения. Чтобы снова попытаться показать себя с лучшей стороны.  

Алена Дзиодзина:  
Совсем недавно на Западе разразился иерихонский вой, что Меркель вступила в диалог с Лукашенко. Нам рассказали, что помогать людям вместе с диктатором – это почти так же страшно и плохо, как не любить людей. Но что стоит за демонстративной западной озабоченностью проблемами слабых и обездоленных становится понятно, когда случается нечто действительно вопиющее, но коллективные при этом коллективно молчат. Так, словно бы ничего вообще не произошло.  

Алена Дзиодзина:  
Из теплых комнат ситуация всегда выглядит немного иначе, и кажется, что страдающий мог бы еще чуточку потерпеть, пока каждый западный политик отожмет из чужой трагедии максимум соков и проявит душещипательную озабоченность. Закрывая глаза на то, что эту игру в кости переживут не все. Как и произошло с тем беженцем, чей труп литовские силовики выбросили на границе.  

Не понимая при этом, что именно с ними не так, когда списывают еще одного живого человека в утиль. Ведь когда страдают чужие, не свои, близкие, то иным политикам кажется, что игра стоит свеч. И тут проявляет себя главное отличие Лукашенко и Запада. Он помогает людям, пока остальные коллективно за них волнуются, а потом умывают руки. Пока они вращают на столпе своей политической славы чужие судьбы, наш Президент обнимает взглядом каждого слабого и держит свое президентское слово, когда обещает «не беспокойся, я все решу….». Он настоящий, а коллективные – нет.   

Григорий Азаренок о коллективном Западе: вся ваша история – это череда подлости, предательства, ядов, войн и террора (подробнее здесь).