«Это было очень жаркое лето». В день 33-летия чернобыльской трагедии памятные мероприятия проходят по Беларуси

26.04.2019 - 14:01

Новости Беларуси. В день чернобыльской трагедии памятные мероприятия проходят по всей стране, сообщили в программе Новости «24 часа» на СТВ.

Так, 26 апреля в Минске людно было на улице Василия Игнатенко. Она названа в честь уроженца Беларуси, Героя Украины, который в день аварии оказался в атомном пекле и принимал непосредственное участие в тушении пожара на АЭС. Василий Игнатенко спас жизни коллег, но свою не уберег.

Геннадий Казак, ликвидатор последствий аварии на ЧАЭС:
На нашу долю выпало тушение пожаров и на станции, и во всей зоне, прилегающей непосредственно к атомной станции. Это было очень жаркое лето, горели болота, и вся эта пыль радиационная разносилась.

Александр Барсуков, заместитель министра внутренних дел Беларуси:
Около 10 тысяч наших сотрудников, сотрудников милиции, сотрудников внутренних войск принимали участие в ликвидации аварии на ЧАЭС. Наши сотрудники выполнили свой долг честно, добросовестно, рискуя жизнью, здоровьем. Работали не покладая рук. Некоторые по два-три раза были в эпицентре, были ликвидаторами.

Сейчас в Беларуси проживает более 70 тысяч участников ликвидации последствий катастрофы на ЧАЭС.

Loading...


«Те события не произошли, если бы сделали хоть одну из трёх очевиднейших доработок». Главный инженер БелАЭС о работе в Чернобыле



Главный инженер БелАЭС рассказал о своей работе на Чернобыльской атомной электростанции в программе «В людях».

Вадим Щеглов:
Вы поработали на Чернобыльской АЭС. Вы тогда, будучи молодыми людьми, понимали, что там не до конца проработан проект, не совсем безопасно?

Анатолий Бондарь, главный инженер РУП «Белорусская атомная электростанция»:
Мы были уверены, что он безопасен, но видели, что требуются доработки. Ни для кого не секрет, что это проект, который был взят из предприятий военной промышленности. Это уран-графитовые наработчики плутония для атомных бомб. На базе этих реакторов были разработаны проекты атомной станции для большой энергетики. Одно дело нарабатывать плутоний для военных целей, другое в гражданскую промышленность, в энергетику, для выработки электроэнергии. Конечно, они были доработаны, это несомненно, но не в полной мере. 

Те события 1986 года не произошли бы, если бы сделали хотя бы одну из трех очевиднейших доработок проекта, которые незамедлительно были сделаны после чернобыльских событий. Были оставлены в работе реакторы, энергоблоки Курской, Ленинградской, Смоленской, Игналинской АЭС. Игналина взяла и решила, что им не нужны доработанные, новые, пускай и РБМК, но энергоблоки. Конечно, они должны были доработать свой ресурс.

Две из этих трех доработок практически копеечной цены. И только третья доработка это увеличение обогащения ураном-235 с 1,8 %, который был на старых реакторах РБМК, до 2,8 %. Это обогащение затратное, оно стоило денег. Это того стоило, поскольку за счет того, что обогащение увеличили до 2,8 %, у нас все эффекты реактивности и температурный, и суммарный стали отрицательными, то есть реактор приобрел обратные связи и стал совершенно безопасен с точки зрения внутренней безопасности. Это то, что мы имеем безоговорочно, сейчас подтверждаем экспериментами на наших корпусных водо-водяных реакторах. А цена вопроса вы видите какая. Гром не грянет мужик не перекрестится. Получилось вот так. 

Вадим Щеглов:
Другими словами, если просто говорить, то, что произошло в Чернобыле, с Белорусской АЭС невозможно?

Анатолий Бондарь:
В принципе невозможно. 

Главный инженер БелАЭС о безопасности на станции: «Реактор так защищён, что даже при падении самолета выдержит» (читать далее).