Страна, опалённая войной. Откуда рождаются фейки о героическом прошлом Беларуси, и кто за этим стоит

10.11.2019 - 19:44

Новости Беларуси. Когда самое большое наше желание – чтобы та война была действительно последней. Хотелось бы еще, конечно, чтобы не было нефтяных, газовых, молочных, фруктовых, креветочных, Бог еще знает каких войн.

Юлия Огнева: «В журналистике вырванные из контекста фразы – это как минимум непрофессионально»

Корреспондент Евгений Пустовой – о мирных людях.

Это слова российского поэта Андрея Орлова о кулинарном поединке в честь 70-летней годовщины Победы, сообщили в программе «Неделя» на СТВ.

Красноярские кондитеры устроили настоящую битву за трофей кулинарного конкурса, проявив недюжинную фантазию. Жюри конкурса во главе с гостем из Германии в тот день съели кулинарную композицию «Родина-Мать», «Кремль из сливок», похоронку из чего-то сладкого… На десерт достался и трехъярусный торт с памятником Хатыни.

Это было четыре года назад. Но и сейчас в России продолжают пробовать на зуб отношение к Великой Отечественной. Что называется, вошли во вкус и после интерпретации фразы, вырванной из интервью белорусского лидера казахстанскому агентству «Хабар» про чужие войны. Глава российского правительства понял это по-своему. Как говорится, в меру своего восприятия о мире. Русском и глобальном…

А вот мир по-белорусски – это внешнеполитическая инициатива, выстраданная нашим народом из-за чужих геополитических амбиций. Ведь театр военных действий настолько часто разворачивался на нашей земле, что упрекать нас в забвении – пьеса для театра абсурда. Ее и разыграли наши российские коллеги.

Наталья Эйсмонт, пресс-секретарь Президента Беларуси:
Реакция, надо сказать, очень неожиданная – и неожиданность ее заключается в полном искажении сути. Абсолютно убеждена, что не нужно подробно разъяснять, что означает «все эти войны – не наши войны». Все предельно ясно: говоря об этом, Президент имел в виду, что навоевались – и Беларусь, и Россия – хватит!

Тем не менее, тема получила развитие, не могу не отметить несколько моментов. Если кто-то в постсоветский период и отрекался от чего-то, то на нашей памяти делалось это не в Беларуси, а в самой России, и не единожды. Примеры приводить не будем, хотя могли бы.

Еще более странно для российского премьера должно выглядеть то, что после стольких прошедших вместе испытаний сегодня наши страны погрязли в бесконечных переговорах по нефти, газу и даже продуктам питания. Вот это наследники Великой Победы! Эти бы вопросы решать премьеру России. А не вспоминать «седые времена».

Цена последней войны – каждый третий белорус. Поэтому нам мало одной даты – Дня общей Победы. Днем Независимости мы выбрали дату освобождения от нацистов. Действительно, тогда стоял вопрос о существований нации. Но белорусские женщины прятали в своих каморах окруженцев – уроженцев Сибири и Урала. А наши подростки пускали под откос вражеские эшелоны. Например, в переломном 1943 году за сутки в среднем белорусские партизаны уничтожали по три состава.

Протоиерей Федор Повный, настоятель Всехсвятского прихода в Минске:
В отличие от России, вся страна в цельнокупности пережила страшную трагедию Второй мировой. И Великая Отечественная, о которой мы говорим сегодня – это война, которая катком прокатилась в одну сторону и во вторую по нашей земле. И она научила нас жить в мире друг с другом, помогать друг другу, поддерживать друг друга. Покажите мне еще одну страну, которая была бы так монолитна, как мы.

Поэтому поэтика миролюбия звучит и в первых словах нашего гимна, и в политических инициативах и резолюциях. В мире глобального противостояния минский мир – для Донбасса, «Хельсинки-2» и «пояс цифрового добрососедства» – для Европы. Такой вот ментальный код в национальный характер вплетен, как орнамент в наш флаг. Поэтому уважение к защитникам – глубинно-сакральное для белорусов. Поэтому из самого высокого храма-памятника в стране доносится неусыпная молитва о всех на поле брани убиенных.

Протоиерей Федор Повный:
Вот эта православная концепция вечной памяти павших и народная память о героях органично соединены здесь в крипте, чтобы человек любого вероисповедания имел возможность прийти и помянуть предков. И вот эта идея памяти и служения Отечеству объединяет народ. И эту идею поддержало государство.

Уже полтысячи лет белорусы ни на кого по своей инициативе не нападали. Приходилось только защищаться. Стоять насмерть, как Брестская крепость. Но они были вынуждены брать в руки оружие.

Против захватчиков или для участия в чужих войнах. Именно – чужих. Полешуки гибли за интересы чужих столиц. Гибли на Пиренеях, у пролива Босфор, в Альпах, в бассейне Тихого океана и даже в зыбучих песках Средней Азии. Интересы чужих стран даже разделяли наших соотечественников, как это было во времена наполеоновского нашествия. Но мы были и остаемся мирными людьми. А нашим мирным инициативам – по шесть столетий.

Вадим Гигин, декан факультета философии и социальных наук Белгосуниверситета:
В поэме Николая Гусовского «Песня о зубре» – это как раз начало XVI века – тоже нотки есть. Абсолютно миролюбивые, но на основании чего? Это одно из самых пацифистских произведений своего времени, когда сочинялись оды полководцам, которые громили, кровавым войнам. Это считалось в общем-то таким комильфо, мейнстримом, как бы мы сейчас сказали. Он написал поэму, в которой он войны осуждает. То есть это родилось не только в XX веке. Эта некая часть нашего самосознания, менталитета белорусского.

Политологу и историку Вадиму Гигину зачастую приходится вникать в суть содержания многих книг, в том числе и о войне. Зачастую они попадают на стол белорусских читателей из российских типографий, где так обеспокоены нашим отношением к общей Победе.

Вадим Гигин:
Те публикации, которые ставят под сомнение подвиг защитников Брестской крепости… Допустим, публикации, которые касаются партизанского движения и на территории Республики Беларусь. Понятно, постоянно появляются какие-то новые факты. Мы говорим не об этом. Мы должны знать всю историю: и подвиг, и кровь, и героизм, и предательство – это было все в истории. Но когда в определенных публикациях делаются политические акценты, к сожалению, это не редкость.

В Беларуси никогда бы такое не напечатали. Впрочем, в Беларуси никогда бы такое и не наклеили. До тошноты вульгарно.

Фотографии деда – пожалуйста.

Евгений Пустовой, корреспондент:
Вместо вычурно бравурных, а порой даже пошлых наклеек «Можем повторить» на сердце Беларуси рубцы с названием этих деревень. Например, в Пущанских лесках погибла родня моей бабушки. А дедушка, будучи подростком, смог убежать с пересыльного лагеря, помогал партизанам, освобождал Варшаву и до Победы сражался в дивизионной разведке. Мы помним и гордимся нашими героями Великой Отечественной. А еще скорбим о погибших соотечественниках, о каждом третьем. Поэтому в современной Беларуси такого повторять никто не хочет.

Сейчас мы научились создавать не только музыкальные полонезы. Но мы по-прежнему не заигрываем с патриотизмом на крови. Мы хотим созидать. Даже памятники про войну у нас не только о Победе, но и о ужасах войны. Вот они – белорусские деревни, которые заслонили собой города соседней России.

Артур Зельский, директор Государственного мемориального комплекса «Хатынь»:
Все уходят с болью в сердце с комплекса. Я сам помню: водил учительниц из Петербурга: они уже там, в начале экскурсии, уже буквально плакали, понимая, в какое место они приехали.

Они говорили: «Да, у нас есть на Пискаревском кладбище». Это тоже такой очень пронзительный мемориал. Но Хатынь, как это одна учительница сказала, – она нежная.

А кто сомневается в правильном отношении белорусов к Победе и войне, что называется, иди и слушай Голос Хатыни. Не живой, но самой известной деревни Беларуси. У нас есть прививка от вкуса к войне: вот такие села, которых нет на карте, но остались в памяти народа и в произведениях искусства.

Иди и смотри. В глаза опаленного войной, но непокоренного белорусского мужика. Батьки, потерявшего своего сына, или Батьки Миная, потерявшего всех детей. Может тогда и пропадет аппетит пробовать на зуб белорусское мировоззрение.

Loading...


Что общего у мемориала солдату подо Ржевом и работы 18-летнего белоруса? Рассказываем, как журавль стал символом павших воинов



Новости Беларуси. Идея возведения мемориала во Ржеве принадлежала ветеранам. Он построен полностью за счет пожертвований людей, сообщили в программе «Неделя» на СТВ. На воплощение в жизнь этого проекта ушло почти два года.

Центральная фигура мемориала – 25-метровая скульптура солдата, который парит над землей, превращаясь в стаю журавлей – символ павших воинов.

Образ погибшего солдата, превратившегося в птицу, был создан еще Расулом Гамзатовым. Конечно, все помнят его знаменитые стихи, которые легли на музыку Френкеля, и эту песню исполнил впервые легендарный Марк Бернес в конце 1960-х.

Но, как выяснилось, сама эта метафора – журавли – намного старше. Еще в молодости в далеком 1948-м дагестанский поэт пишет стихотворение о погибших джигитах, улетающих в небо.

Читайте также:

Образ воина, которого уносит в небо стая журавлей. Посмотрите, как один мемориал смог передать всю трагедию советского народа

Александр Лукашенко на открытии мемориала в Ржеве: «Пока мы создаём памятники, пока мы приходим к памятникам, мы воевать не будем»

Символы жизни. Президенты Беларуси и России высадили ели подо Ржевом

Образ на все времена и на все поколения. Шесть лет назад к нему обращается белорус – школьник из Брестской области. И вот его красный кровавый журавль из алых гвоздик – души солдат, не вернувшихся с войны.

В год 70-летия Великой Победы в 2015-м работа Павла Кравчинского получила специальный приз международного конкурса.

Ну а сейчас в очередной победный юбилей мы отправились к автору, чтобы вспомнить тот самый журавлиный образ.

Ему 18, грызет гранит финансовой науки, в будущем видит себя экономистом. Но это сегодня. В 2015 году тринадцатилетнего Павла Кравчинского из Каменца без экзаменов готова была принять Академия искусств Беларуси. Его кроваво-алый журавль покорил международное жюри конкурса патриотического плаката среди стран СНГ, посвященного Великой Победе. Несколько баннеров с авторским изображением в свое время даже украсили улицы столицы.

Павел Кравчинский, автор работы:
Журавли являются символом умерших. И как раз в школе мы проходили подобные произведения про журавлей. И в них рассказывалось, что журавли всегда летели, когда умирали солдаты. И так появилась идея.

«Всем павшим в бою посвящается...» Ни одного мазка кисти гуашью. Оттиск за оттиском, трафарет за трафаретом – до тех пор, пока журавль не воспарил на бумаге и не оставил свой памятный след. Тема войны тогда глубоко тронула школьника.

Павел Кравчинский:
Я занимался баскетболом в то время и тогда как раз травма была, растяжение связок. И так получилось, что было много свободного времени, особо нельзя было ходить. И я приходил в музыкальную школу и рисовал.

Последний раз свою работу Павел видел года четыре назад, но когда в информлентах заметил фото монумента подо Ржевом, его сюжет показался парню до боли знакомым. На вопрос – совпадение? – он с улыбкой отвечает: творческая параллельность мышления.

Павел Кравчинский:
Тут тоже журавль разваливается на гвоздики, как в память, а там солдат разваливается на журавли. За каждым солдатом стоит его душа, и за каждой этой душой стоит журавль. И тем самым художники и создатели того монумента хотели это показать. Так же и я хотел показать, что гвоздики являются памятью солдатам.

Конкурс на лучший проект Ржевского мемориала объявили в 2017 году. Из 32 проектов выбрали работу молодой команды: скульптора Андрея Коробцова и архитектора Константина Фомина.

Андрей Коробцов, архитектор Ржевского мемориала советскому солдату:
Российское военно-историческое общество нам помогло: добыли фотографии непосредственно участников Ржевской битвы. И из них уже от кого-то «брали» нос, от кого-то – глаза, от кого-то – губы. Это буквально собирательный образ ржевского солдата.

Изначально он у нас просто был солдат, по краям одежды начинал распадаться на какие-то молекулы, может быть, лохмотья одежды. В какой-то момент мы решили заменить эти элементы на журавлей.

Мысли о концепции авторов проекта звучат в унисон с тем, что вспоминает о своей работе Павел. Одно сакральное значение на двоих – близость народов и общая память о жуткой трагедии.

Николай Кравчинский, директор Каменецкой государственной детской школы искусств, отец Павла:
Беларусь и Россия – это все-таки братья. Я когда первый раз увидел по телевизору открытие, на меня это произвело большое впечатление, и сразу вспомнил плакат Павла. Вот когда от журавля, который пролетал над Беларусью, и от него отлетают маленькие гвоздички. Плакат Павла ведь так и назывался: «Память погибшим солдатам на войне».

Наверное, все-таки один из журавлей, которые взлетают во Ржеве, просто обязан приземлиться на белорусской земле. И я буду рад, если кто-то из скульпторов или архитекторов возьмет и воплотит в жизнь на территории Беларуси – журавль в виде памятника осядет.

А пока Павел при первой возможности планирует посетить монумент подо Ржевом и воочию увидеть величие 25-метрового бронзового солдата.