Папа из Смиловичей, мама из Лепеля. А Вы знали, что у Фаины Раневской белорусские корни?

27.08.2018 - 12:49

Кто не слышал фразу «Муля, не нервируй меня!..» Эта вечно живущая реплика из советского фильма «Подкидыш» принадлежит героине незабываемой Фаины Раневской. Почему мы вспомнили о Раневской? 27 августа – день ее рождения. Старшие поколения знают актрису по театру и кино, по такому колкому и искрометному юмору, какой редко встретишь в жизни. Но немногие знают о том, что корни ее здесь, в Беларуси. Отец актрисы Гирш Хаимович Фельдман родился в поселке Смиловичи, мать Милка Рафаиловна – в Лепеле. Молодыми они уехали в Таганрог, где в 1896 году и появилась на свет будущая народная артистка Советского Союза. Эта еврейская семья до революции считалась довольно богатой. Отец был купцом 1-й гильдии, промышленником, владел фабриками, магазинами, складами и пароходом (читайте далее). В семье было шесть детей, судьбы всех в то непростое время сложились по-разному.

В честь дня рождения этой уникальной женщины мы собрали для Вас 10 самых, на наш взгляд, ярких и ироничных высказываний Раневской из ее богатой коллекции афоризмов.  

- Что толку делать пластическую операцию?! Фасад обновишь, а канализация всё равно старая.

- Отпускайте идиотов и клоунов из своей жизни. Цирк должен гастролировать.

- Если не кушать хлеб, сахар, жирное мясо, не пить пиво с рыбкой, – морда становится меньше, но грустнее.

- Есть такие люди, к которым просто хочется подойти и поинтересоваться, сложно ли без мозгов жить.

- Вот женишься, тогда поймешь, что такое счастье. Но будет уже поздно.

- Лесбиянство, гомосексуализм, мазохизм, садизм – это не извращения. Извращений, собственно,  только два – хоккей на траве и балет на льду.

- Хрен, положенный на мнение окружающих, обеспечивает спокойную и счастливую жизнь.

- Под самым красивым хвостом павлина скрывается самая обычная куриная жопа. Так что меньше пафоса, господа!

- Все приятное в этом мире либо вредно, либо аморально, либо ведет к ожирению.

- Я как старая пальма на вокзале — никому не нужна, а выбросить жалко.

… И вот Вам еще бонус за то, что читаете нашу рубрику. Однажды Раневская шла по улице и оступилась. Она обратилась к прохожему: «Мужчина, помогите мне подняться, народные артисты на дороге не валяются!»  

В.Д.  

Люди в материале: Фаина Раневская


Борис Савинков. Почему Советская власть пощадила своего злейшего врага?



Любая революция – это не только слом старого строя: «Мы наш, мы новый мир построим…» В первую очередь, это настоящий переворот в головах многих людей. С теми, кто твёрд в своих убеждениях, вроде бы всё понятно: они либо за новый мир, либо за привычную для общества систему ценностей. Есть перебежчики: был в одном лагере – перешел в другой. Но каждая смута рождает и таких персонажей, от которых не знаешь, чего ждать, куда занесет его вихрь революционный.   

Борис Савинков – убежденный борец с большевиками, террорист, ярый враг Советской власти. Именно таким он был представлен в школьных учебниках истории, позже и во взрослых книгах, которые я читал. То были советские издания, где, как известно, чаще были два цвета – «черный» и «белый», без оттенков и полутонов. Время показало, что всегда есть нюансы, и не всё в этом человеке, его политических взглядах и действиях было однозначно.    

Его штормило. Казалось бы, сын прокурора будет уважать закон. Но уже в юности Борис участвует в студенческих беспорядках, отправляется в ссылку. В 1903 году бежит, вступает в партию эсеров и возглавляет её боевую организацию. Вместе с соратниками готовит покушения на высоких чиновников и военачальников. Они убили министра внутренних дел Плеве, московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича, адмирала Чухнина. Лихая была молодость. Савинкову нет и тридцати, а он уже за терроризм приговорен к смертной казни. Снова побег, эмиграция. В Париже он окунается в творчество. Выходят книга «Воспоминания террориста», повесть «Конь бледный», роман «То, чего не было». Откуда способности к литературе? Это семейное. Мама – журналист, драматург. Младший брат – журналист, художник. Старшая сестра – критик, сотрудник журнала. Причем, все в семье, включая ещё одного брата и сестру, были людьми политически активными. Кто состоял в эсерах, кто в социал-демократах. Один был сослан, другой уволен, кто-то сбежал в эмиграцию. Такими были Савинковы, а Борис – одним из них.   

С товарищами по партии у Савинкова не заладилось. Им не нравились его книги. Как может один из лидеров партии, руководитель её боевого крыла писать о слабости движения, о сомневающихся революционерах, о том, что убийство в политических целях – тот же большой грех? Они считали, что автор над ними посмеивается, и настаивали на исключении Савинкова из своих рядов. Но «развод» состоялся только в 17-м. Наверное, это всегда справедливо: или ты разделяешь взгляды однопартийцев, или уходи. Савинков был «себе на уме». Порвав идейно с эсерами, он осел в Париже на время Первой мировой, получив по знакомству должность военкора. Писал для газет и журналов, в то же время от политического бездействия ощущал себя «птицей с перебитыми крыльями». Ему хотелось в бой. И весной 1917 года в России он вернулся в свою стихию. Савинков сменил несколько высоких военных постов во Временном правительстве, но ничего исторического совершить не успел. А с последней должности губернатора и командующего войсками Петрограда вдруг сам ушел в отставку. Что-то его не устроило в политике «шефа» – Александра Керенского, и он подался в масоны. Тогда это было модно. К тому же надо было знать Савинкова – его носило от берега к берегу. Он был решителен во всём, даже в своих метаниях.    

С приходом к власти большевиков в жизни авантюриста начался новый этап. Он снова на «боевом коне» – на Дону формирует Добровольческую армию, в Москве создает подпольный «Союз защиты родины и свободы». Цель – свержение власти большевиков и продолжение войны с Германией. Но вскоре заговорщиков накрыли, а Савинков подался в бега: метался по городам России, пытаясь организовать мятежи и теракты, затем рванул за границу. В Варшаве он создает «Русский политический комитет», издает антисоветскую газету «За свободу!», собирает военизированные отряды  для борьбы против Советов. Однако вскоре польское правительство устало от  прыти этого русского, и он был выслан из страны.     

Думаете, Савинкова остановил этот провал? Он тут же избирает иную тактику. В Лондоне в 1921 году борец с большевизмом тайно встречается с «красным послом» Леонидом Красиным и предлагает план  устройства новой России – без ЧК, с частной собственностью и свободными выборами в Советы. О беседе он тут же доложил  премьеру Англии Ллойд Джорджу и министру по делам колоний Черчиллю, а также Юзефу Пилсудскому. Так он радел за родину. Не получив от Москвы ответа, Савинков наверняка почувствовал себя неудачником. Он бросил Белое движение и снова сел за письменный стол – пишет повесть «Конь вороной» об итогах Гражданской войны.    

А тем временем чекисты разрабатывали план нейтрализации Савинкова. В 1924 году его хитростью выманили в СССР и схватили в Минске. С ним арестованы были его любовница и по совместительству секретарь баронесса Любовь Дикгоф и её муж. Их троих связывала не только политика, а нечто большее. В своих чувствах наш герой тоже был человеком непостоянным: первой женой была Вера Успенская – дочь писателя Глеба Успенского, второй – Евгения Зильберберг – сестра соратника Савинкова по террору. И тут ещё баронесса при живом муже.    

На следствии и в суде Савинков признал свое поражение и вину, даже согласился обратиться к лидерам белой эмиграции с призывом о прекращении борьбы против Советской власти. Но диалог с такими, как он, большевики всегда заканчивали маузером. Савинкова тоже приговорили к расстрелу. Сидя в подвалах Лубянки, он написал покаянный рассказ «В тюрьме», предисловие к которому написал сам Луначарский. Это о чем-то говорит. Большевики хотели литературный талант Савинкова поставить себе на службу: пусть разоблачает всякую контру. Поэтому ему заменили «вышку» на 10 лет. Пропагандистом он, однако, не стал. Во время одного из ночных допросов в ЧК заключенный выбросился в окно. Скорее, он не хотел оставаться в этом мире с клеймом предателя.    

Есть, правда, версия (о ней написал Солженицын), что чекисты сами помогли ему выйти в окно, что, впрочем, не исключено. У них ведь всегда есть собственный взгляд на вещи.  

Ваш В.Д.