Сотрудник совершает ошибки, работа идёт вхолостую? Значит, виноват руководитель: тренер Гончаренко отвечает на «Простые вопросы»

02.02.2017 - 22:53

Виктор Гончаренко, тренер футбольного клуба ЦСКА в программе «Простые вопросы» с Егором Хрусталёвым.

Сегодня в отеле «Пекин» имею честь представить вам лучшего тренера Беларуси, не только, правда, 2016 года. Но и нынче главного тренера футбольного клуба ЦСКА Виктора Михайловича Гончаренко. Виктор Михайлович, добрый вечер! Позвольте, я подготовил для Вас такие вопросы, которые, может быть, не задают в спортивных программах. Хотя мне очень сложно, потому что я слежу за футболом и очень внимательно за тем, что именно Вы делаете и те команды, в которых Вы работали. Вот, посмотрите, может быть, у меня очень субъективное мнение, но Вы – очень нетипичный тренер. Вернее, Вы выглядите, как нетипичный тренер. И самое большое отличие – это, всё-таки, Ваш взгляд. Если посмотреть, к примеру, как выглядит именно во время матча, во время спортивных трансляций Гвардиола или Жозе Моуринью, даже Слуцкий.  И потом посмотреть на то, как выглядите Вы. У Вас очень нетипичный такой, как бы, искренний и даже немножко детский взгляд. Вам вот близкие люди не говорят, что Вы очень непохожи на тренера?

Виктор Гончаренко, тренер футбольного клуба ЦСКА:
Нет, я первый раз такое слышу. Можно сказать, что все люди разные, все тренеры разные, все по-разному себя ведут: кто-то более эмоциональный, кто-то более спокойный. То есть, такого слова «нетипичный»… Не знаю, по крайней мере, что я не вижу какого-то большого отличия между всеми тренерами.

Конечно, моё поведение обусловлено тем, что происходит на футбольном поле.

То есть, если мы играем хорошо – это более спокойная ситуация, если играем плохо или проигрываем – это другая, наверное, реакция.  То есть, это – всё равно от того, что происходит на футбольном поле и зависит то, как я выгляжу на бровке.

Ваша карьера футболиста закончилась в 25 лет из-за травмы. В общем, это – расцвет для футболиста. Как вы тогда, в 25 лет, решили: «Ну, всё. Это – всё». Или, наоборот, Вы решили: «Это – начало»?

Виктор Гончаренко:
Нет. Тут надо понимать, что сейчас, с приобретённым опытом, ты понимаешь, что расценивать надо не как последний шаг к чему-то, а как шаг в новую жизнь. Наверное, на тот момент у меня не было такого, что это – шаг в новую жизнь, но могу… Уже несколько раз в интервью говорили мы об этом, что у меня произошла очередная травма колена и во время даже падения, ещё даже не приземления на поле, я понял, что надо заканчивать с футболом.

То есть, если у меня было больное одно колено, начало выскакивать второе.

Я понял, что надо заканчивать с футболом и не мучать, в первую очередь, себя, потому что это – твоё здоровье, это – твоя жизнь. И за время вот этих проведённых операций я увидел, что такое искусственные суставы, поэтому мне этого абсолютно не хотелось.

И вот в 2008 году Вы становитесь, если не ошибаюсь, самым молодым тренером за историю тех, кто играл в финальной стадии Лиги чемпионов.

Виктор Гончаренко:
Да.

Достаточно короткий промежуток времени прошёл. Для кого-то, может быть, покажется это случайностью, но, если бы это было один раз, это можно было бы назвать случайностью. Значит, Вы были, всё-таки, человеком подготовленным. Любая история с чего-то начинается. С какого-то случая, с какого-то поворота судьбы или с какой-то встречи. Что для Вас было той случайностью или тем случаем, с которого началась история тренера.

Виктор Гончаренко:
Ну, наверное, здесь несколько моментов надо отметить. В первую очередь, это – приглашение Пышника Юрия Антоновича меня в Минск, вообще, из Гомельской области, из города Хойники моего. Первая ситуация, которую надо отметить. И второй момент – это, конечно, знакомство с Капским Анатолием Анатольевичем, который меня всегда поддерживал. Это будучи футболистом, будучи  молодым тренером, будучи опытным тренером. Делясь своим видением, своим опытом, свои взглядом на все процессы – жизненные какие-то, тренерские. Ну, тренерские – это, как бы, с теми тренерами, с которыми он до меня общался. То есть, вот Пышник и Капский.

В первую очередь, это – Капский, который на протяжении всей моей карьеры очень много помогал мне.

То есть, вот эти все повороты, которые были, они все, так или иначе, связаны с  Анатолием Анатольевичем.

Я имел честь беседовать с ним и знаком хорошо. Он, конечно, уникальный человек для белорусского футбола. Но насколько глубоко он пытался повлиять на работу тренера? Я читал, Моуринью говорил про Абрамовича, что: «Если бы он помогал мне заниматься Челси, Челси был бы на последнем месте. А, если б я ему помогал в бизнесе – он бы разорился». Но вот в ваших отношениях с Анатолием Анатольевичем какая была ситуация? Он вникал в тренерский процесс?

Виктор Гончаренко:
Знаете, вот все такие люди, как Анатолий Анатольевич, которые большие люди, которые много чего добились – они, как правило, приходят к тому, что начинают разбираться во всех вопросах. С Анатолием Анатольевичем был, да, такой момент, когда он пытался что-то своё навязать, но, как только он понял, что у меня есть своё видение, от которого я не отступлю, соответственно, он – умный человек, он понял, что надо мне доверять и поддерживать, но ни в коем случае не лезть в мою работу. И как только это произошло, соответственно, у нас и получился результат. И здесь это, конечно, дорогого стоит, потому что да, мы могли спорить один на один, да, мы могли где-то и ругаться, но, тем не менее, если уже решение принято, значит, соответственно, он начинает его поддерживать.    

Ну, насколько я понимаю, за свою карьеру Вы сталкивались и с совершенно другими методами поведения владельцев клубов.

Виктор Гончаренко:
Как правило, да. Но в то же время моё решение от этого никак не менялось. Если не устраивает, тогда Вы, наверное, не тот выбор сделали. И, к счастью, у меня такая ситуация была только в «Кубани», когда… Ну, там много разных течений.

Я от отца ещё в 80-ых годах услышал эту историю про тактико-технические характеристики игроков. И как эта модель «Динамо-Киев» работала, когда стали считать количество точных передач, которые делают игроки и получался такой футбол, что они набивали себе эту цифру тем, что просто пасовали вдоль поля. Потом я, читая Ваше интервью, увидел: «Вот я тут случайно опоздал на тренировку, потому что не успел распечатать конспекты». Я подумал: «Ничего себе. Это тренер, значит, идёт с конспектами, надо распечатать». Позже я ещё прочитал другое интервью, уже у Слуцкого, о том, что в отличие от тех характеристик, которые были в 80-ых, у него есть там более тысячи разных показателей, по которым он пытается вымерить, вычислить, просчитать функциональную подготовленность команды и так далее. Вот сколько работы, в процентном отношении, в Вашей деятельности занимает, скажем, работа у компьютера, с цифрами, с анализом? Не с просмотром, не с разговорами с игроками, а вот с этой математикой?

Виктор Гончаренко:
Это достаточно объёмная работа, потому что сейчас обсчётом футбольного матча занимаются специальные фирмы, которые тебе присылают очень-очень много статистики: это несколько страниц, это видео-анализы, это технико-тактические, это физическая подготовленность твоей команды. Плюс к этому ещё есть своя статистика, которую мы сами ведём – это определённые моменты, которые мне интересны, это по ходу игры то, что я могу исправить после первого тайма в раздевалке. То есть, соответственно, ты, когда начинаешь это всё анализировать после игры – это, конечно, цифры, они просто огромные, на самом деле. Потому что статистику можно расценивать по-разному. Если раньше считалось общее количество передач, точных, неточных, то это вручную всё, это наговаривание на диктофон, затем это всё расшифровывали. Затем это гораздо всё усложнилось: сколько передач ты делаешь вперёд, сколько при твоей передаче остаётся соперников за линией мяча, сколько раз мы попадаем между линиями. Это тоже к вопросу о том, как можно распознать человека, который разбирается в футболе или нет: между линиями – это между защитой и полузащитой.

И дальше – сколько раз и как мы доставляем мяч за спину защите, в целом.

То есть, это, на самом деле, сложная статистика, потому что, если даже, пригласить Вас на теорию, которая ведётся по разбору игры, это достаточно сложно будет понять, потому что  тогда называются зоны голевых передач №1, зоны голевых передач №2, зоны завершения, в одно касание или в два – это достаточно утомительно.

То есть, это – математика?

Виктор Гончаренко:
Да. Это – математика и более того, я могу сказать, что очень страшно устают от этого футболисты. Если у меня это – привычная работа, привычное моё состояние, когда на эти цифры смотрю, то футболисты могут вот так вот уже сидеть, у них начинает меняться поза. И, когда перед тобой сидит 25 футболистов и ты видишь, что кому-то интересно, кто-то засыпает, как правило, те футболисты, которые засыпают – они могут себе это позволить, потому что они на своих каких-то инстинктах играют. Поэтому статистика – она достаточно сложная.

Но это – половина Вашего времени?

Виктор Гончаренко:
Это, наверное, даже больше половины. Остальное занимает ещё время какое-то уже подготовка к тренировке и она меньше там, сократилась. По крайней мере, я расписываю себе на неделю-две то, что мы будем делать, затем какие-то нюансы меняю, то, соответственно, статистика, а дальше – анализ игры соперника, достаточно много времени занимает.

Наверное, если в процентном соотношении, это 70-80%.        

Вопрос по поводу разбора игры. Вы пишете о том разборе, который Вы ведёте: «Давно взял за правило – никогда не фиксировать вину одного футболиста. Объясню, почему. Это на уровне подсознания нравится тем, кто сидит рядом, потому что с них снимается ответственность. Но, рано или поздно, по цепочке в роли таких обвиняемых побывают все, кроме тренера. И, тогда в восприятии игроков главным окажешься уже ты». Не очень похоже, наверное, на то, что происходит в других клубах. Но я прочитал это и задумался: «А ведь какая интересная история. А, если её перенести на другие модели командного творчества?» Можно такую историю применять при любой модели?

Виктор Гончаренко:
Думаю, что можно. Хотя, может быть, мы до конца, конечно, многого не знаем. Хотя Вы правильно привели, наверное, если у тебя есть команда, которая делает какой-то конечный продукт, тогда заинтересованы должны быть все и все в равной степени должны делить какую-то ответственность. Если кто-то из этого выпадает, соответственно, начинаются проблемы у всех остальных. Но при этом надо чётко разделять что: что кто-то может совершать какие-то ошибки не потому, что он не хочет, не знает, не компетентен, а потому что он, может быть, какой-то большой кусок работы сделал, но она прошла вхолостую.

Значит, тогда виноват руководитель, который неправильно этого сотрудника куда-то направил.

На футбольном поле находится 11 наших игроков и любой гол, забитый или пропущенный, для тренера – это цепь ошибок должна быть. Это, в первую очередь, о пропущенном мяче. Должна быть цепь ошибок. Если мы цепь ошибок совершили, значит, один виноват не может быть. Один виноват – это, когда катит вратарю, перехватывает… И то можно сказать о том, что ему не подсказали, что надо делать с мячом. Ошибки мы начинаем различать не с момента, когда мы уже пропустили, а с того момента, откуда эта ситуация пошла.

То есть, Вашу эту стратегию некоторые приняли за мягкость. У Вас была даже история, что недостаточно жёсткое руководство.

Виктор Гончаренко:
Нет, это «кубанская» чисто история. Здесь надо понимать, что есть футбольные клубы, а есть руководство «Кубани» – оно… Уже в который раз не хочется критиковать. Все ситуацию видят по-своему.     

Вы сейчас возглавили футбольный клуб ЦСКА. Центральный спортивный клуб армии, так он расшифровывается. Но вот люди совершенно по-разному воспитаны, с разным темпераментом. Те замечания, которые белорус воспримет спокойно, человек, выросший на Кавказе или в Испании, или в Алжире – совершенно по-другому будет воспринимать. Вы идёте от того, что: «Я – главный тренер. Ребята, подстраивайтесь под меня». Ил у Вас хватает времени, опыта, чтобы найти подход к людям, которые, вообще, из другой части света.

Виктор Гончаренко:
Да, это тоже очень интересная часть нашей работы, потому что, на самом деле, когда начинаешь говорить с командой и три переводчика синхронно работают – изначально было тяжело к этому привыкнуть. Потом перестаёшь это замечать. На самом деле, есть разные абсолютно люди: кто-то мусульманин, кто-то более строгой веры, кто-то менее строгой, кто-то европеец, кто-то – восточный европеец  и все они абсолютно разные. Конечно, всех объединяет футбол, все они понимают, что такое тренировка, что такое игра, но сам тип людей абсолютно разный и вот это, опять же, тренерская работа – найти к каждому подход. Это, в том числе, индивидуальные беседы какие-то должны быть для того, чтобы все понимали, чего хочет от них тренер.

Но, ни в коем случае, нет такого, что начинаешь при всех критиковать за что-то.

Надо понимать, что есть люди, которых можно и нужно критиковать прилюдно, а есть люди, которых надо критиковать один на один или подсказывать один на один.

Я знаю, что Вы очень много ездили в клубы, вот на такие стажировки. Это ж кажется: пришёл, стал парень тренером. Вы же смотрели, как тренируются суперклубы, видели, как они общаются. Ну вот, может быть, самые сильные впечатления – кто на Вас произвёл из тренеров?   

Виктор Гончаренко:
Опять же, наверное, это, в первую очередь, Лучано Спаллетти. Это ещё до его прихода в «Зенит», когда я был у него в «Роме». На самом деле, чтоб одного кого-то выделить… Ну дальше, это – «Бари», это с нынешним главным тренером сборной Италии, это Вентура. Это – общение с Пеллегрини, который в «Вильярреале» был, в «Манчестер Сити». Это достаточно широкий круг.

Давайте возьмём одного тренера. К примеру, если Вы говорите про Спаллетти. Вот, скажем, какой-то его диалог с игроком или какая-то его установка, которую Вы запомнили?

Виктор Гончаренко:
Он интересную вещь сказал, что: «Ты должен быть всегда готов к тому. Что отдельно взятый какой-то футболист в самый неподходящий для тебя момент может выкрутить какой-то фортель. Ты должен быть к этому всегда готов». И я только начал понимать смысл его слов, когда понял, как ведёт себя Франческо Тотти на тренировке. Это – звезда мирового масштаба, которая вот, он говорит: «Пойдём сюда, будешь тренироваться». А он говорит: «Не-не, я тут потренируюсь».

Он ему три раза сказал и три раза он сказал, что: «Нет. Я буду тренироваться, как мне надо».

Средств универсальных здесь нет. Сегодня один момент хорош, завтра – второй. Но к этому футболисту должен быть подход, потому что он решает исходы матчей.

Мы искренне желаем Вам удачи. Очень рады за те успехи, которые Вы приносите и своим клубам, и нашей стране своими успехами. Поздравляю Вас со званием лучшего тренера Беларуси, с предстоящей новой, наверное, очень непростой работой. В финале такой, может быть, легкомысленный вопрос. Я готовился к нашей программе, нашёл цитату Жозе Моуринью. Он говорит: «Если про меня будут снимать кино, я хочу, чтоб меня играл Джордж Клуни. Он более-менее похож, да и моей жене он нравится». Вот давайте представим, если про Вас будет сниматься кино, какой бы актёр – мировой или белорусский…

Виктор Гончаренко:
Денни де Вито, наверное. Не знаю. Может быть, если говорить о любимых актёрах, то тогда это – Роберт де Ниро.

А жене Вашей он нравится?

Виктор Гончаренко:
Думаю, что да. Но, конечно, она при мне этого не скажет.   

Люди в материале: Виктор Гончаренко
Loading...


Спустя 2 года и 8,5 месяцев экс-полузащитник «Аякса» Абдельхак Нури вышел из комы



Бывший футболист «Аякса» Абдельхак Нури вышел из комы, в которой пробыл 2 года 8 месяцев и 19 дней.

22-летний спортсмен может самостоятельно принимать пищу и сидеть в инвалидной коляске, пусть и с посторонней помощью, сообщили в программе «СТВ-Спорт».      

Нури потерял сознание в июле 2017 года во время товарищеского матча «Аякса» с «Вердером». Причиной стала сердечная аритмия.

Футболиста оперативно отправили на вертолете в госпиталь, где он и был введен в состояние искусственной комы.

У полузащитника были выявлены серьезные и необратимые повреждения головного мозга, и врачи практически не давали ему шансов на восстановление.