«Сыр – как ребёнок, нужен уход за ним»: на предприятии в Хойниках выпускают аналоги пармезана и грюйера

26.04.2018 - 20:54

Многоуровневой системе радиационного контроля, созданной в Беларуси, доверяют. Возможно, поэтому содержание в молоке цезия и стронция даже иностранных инспекторов, регулярно проверяющих это предприятие, волнует меньше, чем обычные антибиотики.

С качеством здесь не балуются.

Понимают: слишком много поставлено на карту.

Это сырное производство – вершина всей технологической цепочки сразу пяти пострадавших районов, основа экономики которых исторически – сельское хозяйство.

Здесь не до социальных проектов – бизнес должен быть бизнесом.

В Хойниках первыми в стране начали выпускать элитные, выдержанные сорта сыра. Аналоги итальянского пармезана и швейцарского грюйера теперь уходят на экспорт, как говорится, прямо с колёс. Добавленная стоимость – соответствующая.

Но в современном мире платят только за качество.

Светлана Атрощенко, ведущий инженер-технолог сыродельного предприятия:
Мелочей нет. Есть технология, которую нужно тщательно соблюдать. Все условия, все ступенечки, все шаги. Нигде нельзя нарушать и халатно относиться.

Потому что сыр – как ребёнок, нужен уход за ним.

Александр Добриян, СТВ:
То есть, 100%-ная диктатура технологии? Получим, не соблюдая технологию, такой сыр?

Светлана Атрощенко:
Нет. Не дадите нужную температуру, не раскроется аромат. Не дадите нужной влажности – не произойдёт консистенция, не произойдёт усушка.

Не будет того вкуса.

Что-то может получится у вас, но будет отличаться от того, что должен быть.

К сыру здесь относятся, как к живому существу.

И сравнение с ребёнком – неслучайно.

Вообще, каждое слово технолога в этом интервью эхом отзывается в том, что говорят учёные о самой жизни на пострадавших территориях.

«Чернобыль-32. Технология жизни». Специальный репортаж

Люди в материале: нет
Loading...


«Советская эпоха здесь находится в неповреждённом состоянии». Как проходят экскурсии в Чернобыльской зоне отчуждения?



Новости Беларуси. Не было бы счастья, да несчастье помогло, ведь коронакризис в первую очередь ударил по сфере услуг, сообщили в программе «Неделя» на СТВ. Закрытые границы, карантин и другие строжайшие меры социального дистанцирования лишили многих белорусов возможности отдохнуть с шиком за границей. Или без шика, но непременно за границей.



Безусловно, путешествовать нужно  это интересно и познавательно, если, конечно, не лежать сутками на пляже. Но сколько интересного и познавательного можно найти совсем рядом. Буквально в нескольких сотнях километрах от дома, внутри своей родной Беларуси.

В зоне отчуждения действительно очень интересно и познавательно. Нетронутая человеком природа и тишина, от которой закладывает уши. Рыбалка, когда нужно просто забросить голый крючок в воду. Папоротник, как во времена динозавров, огромный и размашистый. И пустые дома. И боль в груди от переживаний за судьбы людей, которые были вынуждены покинуть родные места из-за самой мощной техногенной катастрофы XX века.

И вот в период пандемии туризм в зону отчуждения получил второе дыхание. Это стало интересно, может быть, даже модно. Мы задались вопросом: а как это? Что движет людьми, которые хотят посетить эти места? На что смотрят в первую очередь и какие впечатления после такой экскурсии?

Александр Добриян о туризме в зоне отчуждения в эпоху пандемии коронавируса.

8.30 утра. Мощность дозы 0,49 микрозиверта в час. Контрольно-пропускной пункт Бабчин – дверь в самый закрытый уголок Беларуси.

Совсем недавно попасть в охраняемый периметр Полесского радиационно-экологического заповедника можно было исключительно в составе официальных делегаций. Но с 2018 года в зоне решено развивать туризм. С тех пор на экскурсиях здесь побывало свыше тысячи человек.

Предприятие «Майдан» – в прошлом это самое крупное предприятие всей зоны отчуждения, здесь производили комбикорм и витаминную муку для всех ферм Хойникского района.

Вот уже семь лет Петр Филон знакомит желающих с особой эстетикой зоны отчуждения. До появления «чернобыльского тура» в Беларуси организовывал поездки в Украину. Два года назад именно он привез в белорусский заповедник первую официальную группу туристов.



Пётр Филон, индивидуальный предприниматель:
Эта часть Гомельской области до этого всегда была окутана тайной. Туризм был сюда запрещен до конца 2018 года.

Люди хотят познакомиться с этим увлекательным, интересным местом, исследовать, чтобы не было белых пятен. А в этом году с закрытыми границами, по сути, и путешествовать негде. Среди иностранных туристов эта зона достаточно популярна, потому что это новое направление, эксклюзивное.

Наша зона пустая. К примеру, в прошлом году я завозил иностранцев из 20 стран. Самые дальние это Австралия, Китай, из Чили даже приезжали. Очень много туристов из Европы: из Польши, Чехии, Литвы приезжают ребята. Из России также много туристов. Основной поток – в прошлом году у меня 80 % были иностранцы, 20 % белорусы, в этом году, в основном, только белорусы, потому что закрыты границы.



В сегодняшней группе семеро минчан, причем четыре туриста в зоне не первый раз. Интерес к теме подогревают компьютерные игры и популярные сериалы. Молодые люди хотят лучше понять феномен, которым стала эта территория в результате крупнейшей техногенной аварии XX века.



Александр Добриян, корреспондент:
Многие едут в зону для того, чтобы почувствовать само время, которое остановилось здесь в 1986 году.

Начальная школа в Дроньках. Все, как и тогда: ученические парты, ранцы, школьные тетради и вот этот плакат, с которым 1 мая 1986 года, когда в атмосфере находились радиоактивные элементы, дети ходили на демонстрацию.



Прочувствовать эпоху в зону отчуждения в одиннадцатый раз приезжает молодой историк Владислав Чистяков.



Владислав Чистяков, турист:
Особенность населенного пункта Погонное в том, что в нем представлены самые различные элементы эстетики зоны, как брошенная техника на мехдворе, так и данный Дом культуры, где остались плакаты, различные элементы советского антуража.

Бабчин, Майдан, Дроньки, Погонное, Оревичи, Солнечный, Углы, Масаны – географию земли, на которой не могут жить люди, он знает на отлично.



Владислав Чистяков:
Здесь несколько причин присутствуют. Во-первых, имеется психологический интерес. Это специфическое место, где застыла эпоха. Во-вторых, интерес к эстетике заброшенности, в-третьих, любовь к белорусским землям, которая выражается в том, что все здесь нужно обойти. Ну и интерес к советской эпохе, а здесь она находится в таком неповрежденном состоянии, потому что возможность увидеть предметы. Во многом этим жило предыдущее поколение, как рассказывали родители, искренне верило во все, что здесь отражается.

Увидеть это, прикоснуться. Ну и возможность заснять это, спасти от разрушения – хотя бы в виде фотографической памяти. В плане ощущений вызывает глубочайшие переживания. При первом посещении даже переосмысление жизни произошло.



Одна из главных фишек зоны  невероятная тишина. Она заставляет человека, оставшись один на один с собой, задать себе самые важные вопросы: о хрупкости жизни и цене ошибок.



В этом пятне, в этом месте мощность выше в 10-10,5 раз, чем в Бабчине.

Показания дозиметра возвращают на землю даже самых отъявленных романтиков и напоминают: эта туристическая поездка в очень особенное место.



Олег Зубок, специалист Полесского государственного радиационно-экологического заповедника:
Для проживания человека и для ведения хозяйственной деятельности это много. Для туристов кратковременное посещение такой зоны не носит вреда для здоровья. Самое главное после экскурсии провести дезактивацию своей обуви, вещи постирать лишним не будет.

«Туристы в вольере, а звери в естественных условиях». Посмотрите, как закрытая Чернобыльская зона стала раем для дикой природы (смотреть здесь).