«Сыр – как ребёнок, нужен уход за ним»: на предприятии в Хойниках выпускают аналоги пармезана и грюйера

26.04.2018 - 20:54

Многоуровневой системе радиационного контроля, созданной в Беларуси, доверяют. Возможно, поэтому содержание в молоке цезия и стронция даже иностранных инспекторов, регулярно проверяющих это предприятие, волнует меньше, чем обычные антибиотики.

С качеством здесь не балуются.

Понимают: слишком много поставлено на карту.

Это сырное производство – вершина всей технологической цепочки сразу пяти пострадавших районов, основа экономики которых исторически – сельское хозяйство.

Здесь не до социальных проектов – бизнес должен быть бизнесом.

В Хойниках первыми в стране начали выпускать элитные, выдержанные сорта сыра. Аналоги итальянского пармезана и швейцарского грюйера теперь уходят на экспорт, как говорится, прямо с колёс. Добавленная стоимость – соответствующая.

Но в современном мире платят только за качество.

Светлана Атрощенко, ведущий инженер-технолог сыродельного предприятия:
Мелочей нет. Есть технология, которую нужно тщательно соблюдать. Все условия, все ступенечки, все шаги. Нигде нельзя нарушать и халатно относиться.

Потому что сыр – как ребёнок, нужен уход за ним.

Александр Добриян, СТВ:
То есть, 100%-ная диктатура технологии? Получим, не соблюдая технологию, такой сыр?

Светлана Атрощенко:
Нет. Не дадите нужную температуру, не раскроется аромат. Не дадите нужной влажности – не произойдёт консистенция, не произойдёт усушка.

Не будет того вкуса.

Что-то может получится у вас, но будет отличаться от того, что должен быть.

К сыру здесь относятся, как к живому существу.

И сравнение с ребёнком – неслучайно.

Вообще, каждое слово технолога в этом интервью эхом отзывается в том, что говорят учёные о самой жизни на пострадавших территориях.

«Чернобыль-32. Технология жизни». Специальный репортаж

Люди в материале: нет
Loading...


История центра началась в 90-х. Как в РНПЦ радиационной медицины и экологии человека в Гомеле помогают людям, пострадавшим от ЧАЭС



Последствия чернобыльской катастрофы затронули многие страны Европы. Но в наибольшей степени пострадали Украина, Россия и особенно Беларусь.

О необходимости создания специализированного медучреждения заговорили практически сразу же после аварии. Но так уж сложилась история, что центр, рассчитанный и на россиян, и на украинцев, белорусам пришлось строить уже самим. В Гомеле. 

О том, как начиналась история РНПЦ радиационной медицины и экологии человека и какие методики используют при лечении, смотрите в одной из серий документального цикла «Я шагаю по стране».

Строительство пришлось на 90-е – уже на постсоветский период – и было приостановлено из-за срыва финансирования. Но передовым подходам в медицине было суждено воплотиться на гомельской земле. В декабре 2003 года клиника принимала первых пациентов. 

Храм Растрелли, захороненные деревни и те, кто остался на родине. Жизнь после Чернобыля – в репортаже СТВ

Александр Рожко, директор ГУ «Республиканский научно-практический центр радиационной медицины и экологии человека»:
После Чернобыля мы видим четкую картину, что щитовидная железа пострадала в большей степени. Спустя три десятка лет показатели стабилизировались. Беларусь вложила огромные, колоссальные средства, чтобы мы не видели, не чувствовали вот этих последствий.

«И я начала плакать»: воспоминания очевидцев трагедии на ЧАЭС

В РНПЦ радиационной медицины и экологии человека оказывают не только помощь людям с территорий, пострадавших от аварии на ЧАЭС. Центр стал многопрофильным. Сложнейшие операции и тяжелейшие курсы химиотерапии дают еще один шанс не только белорусам. Здесь лечатся жители России, Украины, Израиля, Армении, Азербайджана, Норвегии.

«А где превышает, а где нормально радиация. Всё равно, едим». Как живут в деревне, отселённой после катастрофы на ЧАЭС

Подробности – в видеоматериале.