«Вся наша семья питается со своего участка»: что замдиректора Института радиологии выращивает на даче в «чернобыльском» районе

26.04.2018 - 20:38

За тяжёлыми дверями хранилищ Института радиологии Национальной академии наук Беларуси тысячи образцов почвы, растений и живых организмов. Именно здесь вот уже 32 года вырабатывают технологию жизни на загрязнённых радионуклидами территориях.

Александр Добриян, СТВ:
На этих территориях возможно ли получить экологически чистый продукт?

Галина Седукова, и.о. заместителя директора Института радиологии Национальной академии наук Беларуси:
При соблюдении технологий возделывания культур, при соблюдении рекомендаций науки возможно получить продукцию, соответствующую экологически безопасным критериям.

    Александр Добриян:
    Какие это критерии?

    Галина Седукова:
    Это – критерии по содержанию радионуклидов, по содержанию тяжёлых металлов.

    Критерии по обеспечению качества продукции.

      И это – результаты исследований не только чужого опыта. Агрофизик Галина Седукова свои научные предположения начинает проверять на собственной даче.

      Александр Добриян:
      А Ваш дачный участок находится в зоне?

      Галина Седукова:
      Он находится в Добрушском районе, который пострадал от катастрофы не меньше, чем Брагинский.

      Я на своём участке выращиваю всё.

      Вся наша семья питается только со своего приусадебного участка.

      Александр Добриян:
      А чтобы Вы не стали выращивать на своём участке?

      Галина Седукова:
      Очень аккуратно надо подходить к бобовым культурам: горох, фасоль, бобы, спаржевая фасоль. Нужно подбирать только те участки, которые минимально содержат радионуклиды, потому что в бобовые культуры переходит достаточное количество цезия и стронция.

      «Чернобыль-32. Технология жизни». Специальный репортаж

      Люди в материале: Галина Седукова
      Loading...
      

      «Те события не произошли, если бы сделали хоть одну из трёх очевиднейших доработок». Главный инженер БелАЭС о работе в Чернобыле

      

      Главный инженер БелАЭС рассказал о своей работе на Чернобыльской атомной электростанции в программе «В людях».

      Вадим Щеглов:
      Вы поработали на Чернобыльской АЭС. Вы тогда, будучи молодыми людьми, понимали, что там не до конца проработан проект, не совсем безопасно?

      Анатолий Бондарь, главный инженер РУП «Белорусская атомная электростанция»:
      Мы были уверены, что он безопасен, но видели, что требуются доработки. Ни для кого не секрет, что это проект, который был взят из предприятий военной промышленности. Это уран-графитовые наработчики плутония для атомных бомб. На базе этих реакторов были разработаны проекты атомной станции для большой энергетики. Одно дело нарабатывать плутоний для военных целей, другое в гражданскую промышленность, в энергетику, для выработки электроэнергии. Конечно, они были доработаны, это несомненно, но не в полной мере. 

      Те события 1986 года не произошли бы, если бы сделали хотя бы одну из трех очевиднейших доработок проекта, которые незамедлительно были сделаны после чернобыльских событий. Были оставлены в работе реакторы, энергоблоки Курской, Ленинградской, Смоленской, Игналинской АЭС. Игналина взяла и решила, что им не нужны доработанные, новые, пускай и РБМК, но энергоблоки. Конечно, они должны были доработать свой ресурс.

      Две из этих трех доработок практически копеечной цены. И только третья доработка это увеличение обогащения ураном-235 с 1,8 %, который был на старых реакторах РБМК, до 2,8 %. Это обогащение затратное, оно стоило денег. Это того стоило, поскольку за счет того, что обогащение увеличили до 2,8 %, у нас все эффекты реактивности и температурный, и суммарный стали отрицательными, то есть реактор приобрел обратные связи и стал совершенно безопасен с точки зрения внутренней безопасности. Это то, что мы имеем безоговорочно, сейчас подтверждаем экспериментами на наших корпусных водо-водяных реакторах. А цена вопроса вы видите какая. Гром не грянет мужик не перекрестится. Получилось вот так. 

      Вадим Щеглов:
      Другими словами, если просто говорить, то, что произошло в Чернобыле, с Белорусской АЭС невозможно?

      Анатолий Бондарь:
      В принципе невозможно. 

      Главный инженер БелАЭС о безопасности на станции: «Реактор так защищён, что даже при падении самолета выдержит» (читать далее).